Села в кресло в приемной, вытянула гудящие ноги и опустила плечи, ощущая навалившуюся на них тяжесть. Но не прошло и двух минут, как от дверей звякнуло, и послышались опять шаги. А мои брови поползли вверх.
– Можно войти? – спросила негромко та самая блондинка, подружка психованного дылды, из которой я всего пару дней назад пули извлекала. – Вы не заняты? А то мы подождем, если очередь.
Для человека, получившего несколько пулевых ранений совсем недавно, девушка выглядела слишком уж бодрой, даже не хромала. И пришла она не одна. Рядом с ней стоял мрачный крепыш, выше нее едва ли на полголовы, но очень широкий и мощный, державший в руке прозрачную упаковку с каким-то тортом. А за их спинами маячил угрожающей башней сам Лихо.
Я так опешила, увидев девушку, которая, по моим подсчетам, должна в постели ещё долго поваляться, в своей приемной, что таращилась молча на это пришествие.
– Лихо, ты чего натворил с ней? – тихим шепотом произнесла визитерка, покосившись через плечо на дылду.
– А чего я-то? – так же шепотом возмущённо ответил он, и тут меня отморозило.
– Вы… вы что тут делаете? То есть… почему?.. В смысле, какого черта вообще?!
Все трое переглянулись.
– Мы реально подождем, если у вас очередь, София, – сказала блондинка. – Нам бы поговорить. Приватно. И очень серьезно.
– Какая очередь? – я все ещё ощущала себя реально пристукнутой. Она даже бледной не выглядела после такой кровопотери. И это при том, что к врачам, по словам Макса, никто не обращался. Как так-то?
– Ну там снаружи щенок такой симпатичный привязан к перилам, и мы подумали… – начала моя, пипец какая странная, пациентка, и до меня мгновенно дошло.
– Ах тварь конченная! – закричала я и сорвалась с места, ломанувшись прямо сквозь них, в надежде ещё успеть хоть номера увидеть бессовестной поганки.
Но прежде чем сделала три шага, крепыш отпихнул плечом блондинку в сторону, отшвырнул упаковку с тортом, которую держал, молниеносно выкинул вперед свою руку, схватил меня за шею, дернул к себе и зарычал в лицо. Зарычал, реально, а не образно выражаясь, вообще не по-человечески. А еще оскалился, отчего его лицо исказилось и будто поплыло что ли, теряя людские черты. Длилось это буквально долю секунды, придушенный крик боли только успел зародиться в моих легких, а в моего захватчика неуловимым смазанным движением врезался дылда, вынуждая отпустить меня. Я от неожиданности упала на пол у стены, хрипя и схватившись за горло, а сразу два уже психа покатились в приемную, сцепившись, как дерущиеся коты, сметая и переворачивая мебель.
– Стоп! Какого вы творите, придурки! – заорала блондинка поразительно зычным голосом, и мужчины замерли, как к месту примороженные.
Но сразу не поднялись, с минуту не двигались, громко сопя. Потом дылда, что был как раз сверху, вскочил бодренько и протянул руку своему дружку-оппоненту. Тот помощь принял, тоже поднялся, утер кровь, текущую из носа, и оба уставились на нас с блондинкой, как ни в чем не бывало. Лихо еще ко мне шагнул и тоже руку протянул, в улыбочке своей жутковатой оскалившись.
– София, простите за это тоже, – сказала девушка, выставляя перед собой руку. – Они сейчас все вернут, как было. И мы все объясним.
– Да не надо мне ничего объяснять! – зло ответила я, поднялась, не воспользовавшись помощью дылды. – Просто уходите, и все. У меня только фингалы сходить начали, а вы уже меня новыми синяками обеспечили.
И вышла сама на крыльцо, давая понять, что говорить ни о чем не собираюсь. Щенок, и правда, был там, привязанный к перилам поводком, он дрожал под порывами вечернего сырого ветра и уставился на меня несчастно-виновато, неуверенно повиливая хвостом.
– Ну что за дрянь твоя бывшая хозяйка, – со вздохом сказал ему, отвязывая от перил.
Подхватила увесистое тельце на руки и, вздохнув еще раз, пошла обратно в клинику, покидать которую мои незваные гости явно пока не собирались.
Мебель уже действительно вернулась на свои места, а блондинка как раз собирала с пола бренные останки угробленного торта. А в так и стоявшей на тумбе с момента кражи Пашиного букета вазе появились герберы. Слегка помятые и потрепанные, видимо, в случившейся только что свалке, но очень красивые. Я их всегда больше роз любила, как и пионы.
– София, если вы мне подскажете, где у вас ведро и тряпка, то я быстро устраню все последствия, – улыбнулась мне блондинка. Неуверенно, но очень обаятельно, надо заметить. Но я не собиралась проникаться симпатией ни к кому из присутствующих.
– А у вас это, как я посмотрю, любимый вид досуга – устранять последствия своих косяков, – проворчала, проходя мимо нее.
Хотела псового ребенка сначала отнести в один из боксов передержки, но потом стало так жалко его. Мало того, что хозяйка взяла и бросила не пойми где и за что, так ещё и в клетку запрут. Поставила его на пол и вздохнула. Блин, у меня же и покормить его нечем. И курица эта безголовая ветпаспорт не удосужились оставить, так что я понятия не имею, какие плановые ветеринарные манипуляции парню были проведены, а какие нет.