Когда адский голосище наконец-то стих, Марк перевел дух и стал размышлять над тем, что ему делать дальше. Первым делом он решил проверить состояние еды в рюкзаке, которой на всякий случай запасся во время прогулок по Салехарду. Злаковые батончики не размокли благодаря вакуумной упаковке, их было двадцать штук, по триста килокалорий в каждом. Если экономить, съедая по две штуки в день, хватит на десять дней. Галеты превратились в кашу и размазались по подкладке рюкзака. Фонарь разбился, с него сыпались пластмассовые крошки. Зато работали часы, даже подсветка уцелела: их защитил противоударный водонепроницаемый корпус. Значит, Марк мог следить за временем. Он надеялся, что рано или поздно родственники погибшей ненки заметят ее отсутствие и, начав поиски, вскоре поймут, что она свалилась в подземелье. Ведь, кажется, пустой таз, вымазанный кровью, так и остался лежать на краю обрыва.
Марк пришел к выводу, что нет никакого смысла отправляться на поиски выхода из подземелья и разумнее будет оставаться на месте в ожидании помощи. У него было десять дней – время, на которое хватит батончиков, а потом начнутся муки голода, но Марк был уверен, что ненки хватятся гораздо раньше. Оставалось только всего ничего – постараться не умереть от переохлаждения за это время, но Марк заметил, что, несмотря на ледовые сталагмиты и глазурь, покрывавшую пол и стены подземелья, воздух вокруг был все-таки выше нуля. Это предположение подтверждалось звуками капающей где-то воды. А еще Марк вспомнил, что на ненке была меховая шуба, и решил сделать вылазку из своего укрытия, чтобы раздобыть ее.
Превозмогая страх, он выполз из своего укромного места и бесшумно заскользил к женщине, по-прежнему лежавшей неподалеку от ледяного спуска. Бросая частые опасливые взгляды в сторону клубящегося облака, Марк торопливо снял с ненки шубу, а заодно окончательно убедился в том, что теплая одежда ей уже не понадобится. Под шубой обнаружился длинный шерстяной жилет, который Марк тоже решил прихватить. Оставив женщину в тонком платье, он вернулся к своему убежищу, представлявшемуся в темноте чем-то вроде просторного углубления в стене, стянул с себя мокрую холодную одежду и с наслаждением закутался в колючую шерсть и густой мех. Шуба оказалась достаточно широкой, и Марку удалось влезть в нее, но короткий подол едва доходил до колен, и тут пригодился жилет, которым он обернул голые ноги. Устроившись в норе, Марк съел злаковый батончик и, почувствовав себя гораздо лучше, решил немного вздремнуть, однако ему никак не удавалось выбрать подходящее место для этого: поверхность под ним была слишком бугристой. Он стал ощупывать землю в поисках более ровного места. Пальцы наткнулись на какой-то гладкий предмет, от толчка откатившийся в сторону. Рядом с предметом обнаружилось нечто вроде круглых деревянных палок, обмотанных не то тряпками, не то еще чем-то мягким и рыхлым. Любопытствуя, Марк достал часы, нажал на кнопку подсветки и направил свет, исходящий от циферблата, в то место, где наткнулся на странные предметы.
От увиденного ему стало дурно. Рука дрогнула, и часы упали. Нажатая кнопка отскочила назад с глухим щелчком. Подсветка потухла. Марк глухо выругался, и, справляясь с брезгливостью, принялся искать часы, ощупывая пол, устланный высохшими до скелетообразного состояния человеческими телами.
Под июльским солнцем Заполярье быстро отошло от зимней спячки. Снег давно весь стаял, лишь в затененных уголках еще лежали грязные, отливающие синевой холмики, а вокруг уже зеленела первая травка, над которой кое-где возвышались хрупкие веточки ягеля, похожие на крошечные заиндевевшие деревца.
