Укрывшись от себя самой в темноте (она решила не открывать глаза) и борясь с природной стыдливостью, Изора ощущала, как пробуждается ее тело. Мало-помалу она заставила себя забыть, кто этот мужчина, исследующий влажную чашу, спрятанную под завитками волос у нее между ног. Дерзкие пальцы, которые ловкими движениями дарили ей наслаждение, представлялись девушке маленькими существами, явившимися из другого мира, где таких понятий, как мораль и этические нормы, попросту не существует.
– Тебе хорошо? – внезапно спросил Жером. – Ты не передумала?
Очарование момента улетучилось. Изора приоткрыла глаза и увидела Жерома в блеклом свете дождливого дня. Он стоял на коленях, немного смешной в своих очках с дымчатыми стеклами и расстегнутой ширинкой, из которой торчал темный возбужденный член. Она отвернулась, испытывая страх и что-то похожее на отвращение. Продолжать? Нет, невозможно!
– Нет, я больше не хочу. – Она вскочила и стала одергивать одежду. – Извини, мне очень жаль. Может, в другой раз. И вообще, я замерзла, и у нас нет на это времени!
Она убежала, воспользовавшись первым предлогом, который пришел в голову. Дверь, выходящая во двор, открылась и захлопнулась. Обманутый в самых сладких ожиданиях, юноша застегнул брюки. По его мнению, такая реакция Изоры объяснялась страхом, что будет больно, или порывом неконтролируемого отвращения. Кровь стучала в висках, но Жерому удалось взять себя в руки. Он получил больше, чем когда-либо смел надеяться. Прикоснуться к ее интимному местечку – уже удовольствие, поэтому он совершенно на нее не сердился. Улыбаясь своим мыслям, он понюхал пальцы, хранившие слабый аромат ее тела. «Глупышка, ты еще не готова…» – сделал вывод он.
Слепой юноша так и остался сидеть на кровати. Изора вернулась с охапкой поленьев и веток – он догадался по мимолетному запаху влажного дерева. Скоро послышалось потрескивание, и комнату заполнил характерный дух горящей бумаги.
– Нам повезло: дрова нарублены как раз по размеру кухонной печки! – сообщила девушка. – А я так и не заглянула в третью комнату. Наверное, вам придется спать по несколько человек. Надеюсь, места хватит всем.
Изора дала понять, что приступ безумия кончился, и им обоим лучше предать его забвению.
– Сходи и посмотри сама, – отозвался Жером. – А я пока приду в себя.
– Ладно!
Минуту спустя девушка открыла межкомнатную дверь, расположенную слева от буфета, и вошла в просторную затененную спальню. Здесь стояло три кровати с медными изголовьями. «Можно посчитать: Онорина и Гюстав, Зильда и Адель, Жером, Йоланта и Тома… Нет, им наверняка постелют в соседней комнате. Пьер Амброжи тоже приедет – не оставят же они его одного на Рождество!»
Она заметила в углу чугунную переносную печь – все было, как и обещала хозяйка.
– Дом со всеми удобствами, это делает ей честь! В санузле все новое, и за дрова отдельно платить не придется!
Арендная плата сначала испугала Онорину, но Жерому удалось добиться скидки посредством простого аргумента: в доме они проживут не месяц, а на неделю меньше.
– Все в идеальном состоянии, – прошептала Изора. – Я буду приезжать к Анне по воскресеньям, потому что теперь свободна – могу делать что хочу!
– Ты что-то сказала? – спросил слепой юноша, который приблизился к ней, касаясь стены рукой.
– Я разговаривала сама с собой, мой милый друг, – пояснила она.
– Я снова стал тебе другом? Никем больше?
– Да! Друзья оказывают друг другу услуги, что ты и сделал. Теперь я больше знаю о мужчинах. И о женщинах тоже…
Жером невесело засмеялся:
– Изора, какая же ты наивная! Поверь, тебе еще учиться и учиться! – заметил он с оттенком иронии.
– Ничего, остальные уроки я пройду позже, – надулась она. – Мне еще нужно почистить овощи.
В Сен-Жиль-сюр-Ви бушевал сильный северо-западный ветер. Дождь стучал в окна санатория, рисуя на стеклах дорожки из капель. Онорина стояла в коридоре и созерцала грустный спектакль, устроенный природой, фоновым сопровождением которому служил рокот разбушевавшегося океана.
Она ненадолго вышла из палаты, где Анна забылась неспокойным сном, перемежающимся приступами кашля. «Мне придется наблюдать медленную агонию моей девочки, моей маленькой крошки. Видит бог, было не так страшно, когда я находилась далеко от нее, в Феморо. Мне и в голову не приходило, как это мучительно для Анны – месяцами жить вдали от меня и от отца!»
Мимо прошли две монахини, поздоровались с Онориной. Где-то на другом конце просторного здания кто-то жалобно вскрикнул. Эхо чужой боли ужалило нервы несчастной женщины. «Больному плохо или, может, кричала мать, только что потерявшая свое дитя!» – подумала она.
Со стороны лестничной площадки послышались шаги. Онорина оглянулась. Навстречу шла Изора в сером головном платке, завязанном под подбородком. За ней следовал Жером.
– Наконец-то! – оживилась она. – Анна выглядит еще хуже, чем раньше. Бедная, она так ослабла!
