– Мама, нельзя отчаиваться! – тихо проговорил Жером, обнимая Онорину. – Если бы я мог совершить чудо и отвести беду, которой мы все так боимся!
– Что сказали главврач и директриса? – спросила Изора. – Они согласны отпустить Анну из санатория на Рождество?
– Они разрешили, и даже не пришлось уговаривать, – горестно вздохнула Онорина. – Думаю, они понимают, что малышки к тому времени, скорее всего, уже не будет с нами. Так что они ничем не рискуют.
Новость поразила Изору. Она замотала головой, как делают раздосадованные дети.
– Нельзя терять надежду, мадам Маро! – сказала она вполголоса. – Нам можно войти?
– Она спит, так что лучше немного подождать. А пока расскажите, хорош ли дом, который мы сняли?
– Очень уютный, – заверила ее Изора. – У вас будет все необходимое. Я постелила постель и растопила печку. На плите томится суп. Давайте я пока сбегаю вниз, в столовую – куплю нам полдник. На первом этаже мы только что говорили с сотрудником, и, по его словам, можно заказать горячий шоколад со сдобными булочками.
– Беги, моя хорошая! Ты такая заботливая, – всхлипнула убитая горем мать.
Жером до сих пор обнимал ее за плечи. Онорина прижалась к сыну, сотрясаясь от беззвучных рыданий.
– Никак не могу поверить, сынок! Нашей Анны скоро не будет на свете. Я боюсь находиться одна в чужом доме – и сегодня вечером, и еще много вечеров подряд. Перед глазами будет стоять моя крошка – как она кашляет и сплевывает кровь в платочек…
– Мам, я прекрасно тебя понимаю. Может быть, мне остаться с тобой? Тебе было бы легче. По дому я, конечно, почти ничего не могу делать, но зато ты будешь не одна.
– Как же это, Жером? Ты же ничего с собой не взял!
– Изора предупредит папу. Попросит, чтобы он обязательно приехал в воскресенье и привез сменную одежду.
– И ей придется возвращаться на поезде одной? Будет уже совсем темно. Нет, не очень разумно.
– Думаю, ничего страшного не случится.
Слепой юноша принялся уговаривать мать, как вдруг из палаты донесся кашель. Онорина тут же бросилась к двери, заскочила в палату и подбежала к кровати. Анна тяжело дышала, ее личико казалось желтоватым, словно вылепленным из воска, лоб блестел от пота.
– Радость моя, я здесь! Мамочка с тобой!
Жером с порога вслушивался в прерывистое дыхание сестры и сжимал кулаки, проклиная жестокость судьбы.
– Анна, я приехал! Дай я тебя поцелую! – сказал он.
– Жером! – пробормотала девочка, прищурившись. – А Изора? Где Изора?
– Она пошла за полдником, – ответила Онорина, которой никак не удавалось справиться с эмоциями.
– Уже прошло, мамочка, – прошептала Анна. – Поскольку у меня гости, я хочу сесть. Моя кукла тоже соскучилась по Изоре!
Жером сдержал слово: пока мать помогала больной сестренке сесть, он расцеловал ее в обе щеки, погладил по голове. В дверь постучали. Вошла монахиня и, придерживая дверь, пропустила Изору с подносом.
– Не буду вам мешать, – проворковала она. – Только следите, чтобы наш маленький ангел не слишком переутомлялся.
От этих слов у Онорины кровь застыла в жилах – как будто Анна уже не принадлежала к миру живых. Нахмурившись, она взяла у Изоры поднос. Девушка сняла пальто и присела на край кровати.
– Здравствуй, Анна! Привет, кукла Изолина! – улыбнулась она.
– Здравствуй, настоящая Изолина! – ответила девочка.
Зрачки у нее были расширены, и дышала она тяжело и неровно.
У Изоры внезапно заныло в груди – ей стало безумно жаль этого ребенка. С их последней встречи Анна еще больше похудела, личико было слишком бледным, на губах – ни кровинки, а светло-голубые глаза, окруженные синеватыми кругами, казались просто огромными.
– Садись поудобнее, моя хорошая! – сказала она Анне. – Твоя кукла хочет со мной поговорить, а я буду ей отвечать.
– Ой, как хорошо! – обрадовалась девочка.
Онорина тяжело осела на стул, прижала руку ко лбу. Жером привалился к стене, сжимая пальцами набалдашник белой трости.
– Сначала нам всем нужно поесть, – объявила Изора высоким резковатым голосом тряпичной куклы Изолины, которую секунду назад взяла в руки. Кукла послушно затанцевала на месте. – Мадам Маро, что-то вы совсем раскисли! Вам надо подкрепиться. У нас есть теплое молоко и бриоши. А вы, мсье Жером, не хотите перекусить?
Анна устроила голову на подушке, но ложиться не захотела. Ее глазенки блестели.
– А знаете ли вы, милейшая барышня, – продолжала Изора, заставляя игрушку потешно подпрыгивать на кровати, – знаете ли вы, что ваша подружка Изолина с субботнего утра идет экономкой в дом мосье и мадам Обиньяк? Вот так удача!
– Правда? – весело спросила Анна.
– Чтоб мне лопнуть, если вру! Дама Вивиан Обиньяк – очень красивая и добрая. Сейчас покажу!
Изора и сама увлеклась игрой: сняла с головы платок, завернула в него куклу и изменила голос.
– Здравствуйте, мадемуазель Мийе! Вы любите макаруны? Они такие вкусные! М-м-м! Пальчики оближешь! Но графиня де Ренье рассказывает о вас странные вещи, мадемуазель Мийе, и меня это беспокоит. Послушать ее, так вы водите дружбу с лесными колдуньями, и вообще неблагодарная особа!
