– Этот тип – большой хитрец, и вдобавок ко всему – они большие друзья с прокурором. Еще до убийства он прикинул, на кого можно будет свалить вину. Поляк с раздражительным нравом подошел идеально. Остается уточнить, какую роль сыграл в этом Тап-Дюр, он же Шарль Мартино, хотя и так понятно. Недаром Обиньяк назначил своего сообщника бригадиром и в мгновение ока перевез со всем семейством в квартал Ба-де-Суа. Наш убийца наверняка думает, что если он – директор и друг прокурора, ему все сойдет с рук! Никому даже в голову не придет его обвинять. Я бы его и не заподозрил, если бы не грубый промах Мартино.
– Жюстен, я только что вспомнила одну странную вещь, – воскликнула Изора. – Вивиан Обиньяк сказала утром, что два бригадира опасались взрыва, из-за газового кармана, – в общем, что-то в таком роде. Я не могу повторить слово в слово.
– Букар мог сообщить Обиньяку, и тот воспользовался шансом. Надеялся, что преступление будет похоронено под тоннами обломков. А если получится по-другому, всегда можно обвинить Амброжи. Слышала ночью наш разговор с директором? Я нарочно упомянул про пистолет, и вот сегодня в шесть утра Шарль Мартино был уже в курсе событий! Мсье Обиньяк сам себя выдал. Изора, сокровище мое, думаю, что ты потеряешь место экономки, и с этим ничего не поделать!
– Пожалуйста, не называй меня так, звучит глупо. Я – не сокровище и, уж тем более, не твое.
– Меня называла так мама, когда я был мальчишкой.
Изора растроганно вздохнула. Невзирая на любовь, которую она питала к Тома, ее влекло к инспектору, которому чаще, чем другим, удавалось ее развеселить. Ее не впервые посещала мысль, что профессиональная деятельность Девера добавляла пикантности их отношениям.
– Увы! Есть одна загвоздка, – почесал затылок Жюстен. – Люгер, из которого застрелили жертву, по моим расчетам, давно должен был всплыть. В качестве вещественного доказательства он нам крайне необходим. Где может быть спрятан этот проклятый пистолет?
– Марсель Обиньяк выбросил его в пруд, – предположила Изора.
– Нет, он должен был его оставить и устроить так, чтобы оружие нашли у Амброжи.
– И что теперь делать? Твоя теория представляется правдоподобной, но ведь и ты можешь ошибаться. А мне пора, иначе я опоздаю и за мной пришлют Дени, сына кухарки.
Жюстен стал думать, как же ему лучше поступить. Он не мог арестовать без серьезных доказательств директора горнорудной компании, который, к тому же, дружен с прокурором.
– На этот раз я не ошибаюсь! Нужно вернуться в Ла-Рош-сюр-Йон и добиться от Мартино признания. Завтра я приду сюда с жандармами, и тогда Вивиан Обиньяк, не боясь больше мужа – а она его боится, – изложит нам свою версию событий. Мы на верном пути, Изора, и цель близка. Будь осторожна, старайся вести себя естественно и не задерживайся в господском доме. Знаешь, когда все разрешится и мадам Обиньяк позволят распоряжаться деньгами супруга, она оставит тебя на службе еще на несколько месяцев. Ты сумеешь ее утешить.
– Я бы с радостью согласилась, потому что в противном случае даже не знаю, куда мне деваться, – хочется сохранить свободу и не оказаться снова в грязных лапах отца!
– Можешь не волноваться, мир не без добрых людей. Я с тобой, Изора, я рядом. И помогу тебе – как друг или как любовник, выберешь сама. Беги скорее исполнять свои обязанности экономки. Я хочу, чтобы о моем визите никто не знал.
Девушка кивнула, надела пальто и быстро вышла, даже не подумав поцеловать его на прощанье. Оставшись в комнате один, инспектор Девер с трудом поборол в себе желание швырнуть рождественские розы в печь. Было бы глупо с его стороны… Он закурил сигариллу и бросил грустный взгляд в сторону кровати, на которой пережил несколько самых пьянящих часов в своей жизни.
Изора вошла через заднюю дверь, которая вела прямиком в просторную кухню. Находиться в доме возможного убийцы, с невозмутимым видом присматривая за ходом званого ужина, – ее волнение вполне объяснимо. Зато можно поболтать с Жермен, прикоснуться к великолепной посуде, насладиться созерцанием корзин с фруктами и овощами.
Над длинным столом горели две большие лампы в фаянсовых абажурах, но в кухне никого не оказалось. Не доносилось ни звука и из кладовой в подвале, где держали продукты, которым для сохранения свежести требуется холод.
Изора на всякий случай заглянула туда, чтобы убедиться, что ни Дени, ни его матери в помещении нет. В кладовой было пусто и темно, там ощутимо пахло лангустинами. Еще более сильный йодистый аромат распространяла вокруг себя корзина с устрицами.
– Ничего не готово! – заключила Изора шепотом, возвращаясь к огромной печи.
Услышав торопливые шаги в коридоре, она испытала большое облегчение. В кухню вбежала Надин и вскрикнула от неожиданности.
