– Мне здесь очень уютно, – объявила повеселевшая Изора. – Так повезло, что я получила место Женевьевы! Сегодня Бернар, садовник и шофер Обиньяков, возил меня на рынок в Фонтенэ – на заднем сиденье, как какую-нибудь знатную даму! Замечательная штука – автомобили: ездят быстрее, чем четверка лошадей! Я купила апельсины у зеленщика, а еще – лимон и ананас. Помню, когда жила в Ла-Рош-сюр-Йоне, умирала от желания его попробовать. А мясо! Видел бы ты, как я разыгрывала из себя привередливую покупательницу и расспрашивала с пристрастием мясника! Вот уж повеселилась! Я радуюсь с тех пор, как поступила на это место. Чуть не забыла – я купила подарок Анне, за свои деньги. Сейчас покажу, он – чудесный!
Было видно, что Тома развлек ее рассказ. Изора вскочила, подбежала к буфету, вынула сверток и, улыбаясь, вернулась к столу.
– Я знаю, что твой отец завтра едет в Сен-Жиль-сюр-Ви. Передашь ему от меня. Я не могу отлучиться: в воскресенье мадам Обиньяк принимает у себя кузенов, которые приедут то ли на обед, то ли на ужин – точно не знаю.
– Что это? Любопытно посмотреть! – заинтересовался он.
– Маленькая музыкальная шкатулка. Она из дерева и сделана в виде манежа с лошадьми. Они скачут под музыку – вверх-вниз, вверх-вниз. Внизу есть маленький ключик, который надо повернуть, чтобы привести в действие механизм. Сейчас я ее разверну! Ничего страшного – потом снова аккуратно упакую.
Через минуту они уже вдвоем любовались изящной безделушкой, раскрашенной в пастельные тона с позолотой.
– Ты, наверное, дорого заплатила за игрушку, – забеспокоился Тома.
– У меня отложено немного денег, я экономная. Кстати, здесь я буду получать очень хорошее жалованье. Я люблю Анну, и она, думаю, относится ко мне так же. Каждый раз, когда приезжаю в санаторий, стараюсь ее развеселить.
– Очень мило с твоей стороны – купить ей такой чудесный подарок. Я передам его сестренке сам, потому что завтра еду с папой. Йоланта останется дома с Пьером. В ее состоянии трястись в поезде нежелательно.
– Конечно. Поцелуй за меня Анну. Ты давно у нее не был, Тома. Боюсь, ты будешь поражен, увидев, насколько она переменилась. Очевидно, что конец близок. Но твоя маленькая сестренка очень сильная. Она знает, что скоро умрет, и все равно смеется, рассказывает сны и полагается на Господа и Пресвятую Деву с беспредельной верой, присущей невинным детям…
На глаза навернулись слезы, и Изора умолкла. Тома взял ее за руку и заговорил вполголоса:
– Изолина, посмотри на меня! Ты тоже – щедрая душой и очень сильная. Спасибо, что предупредила. А теперь посмотри мне в глаза и не плачь! Мы помирились и вместе устоим перед любыми невзгодами – даже перед лицом смерти!
Голос молодого углекопа вибрировал от необычайной, страстной уверенности. Изора подчинилась и робко подняла на него глаза. Тома улыбался, и его кудрявые русые волосы золотистым, мерцающим в свете лампы ореолом окружали лицо. Девушка затаила дыхание. Ее сердце забилось быстрее, а все тело охватила странная слабость – настолько она испугалась и обрадовалась, снова ощущая на себе власть невыразимого обаяния Тома. Он заслонил собой весь мир, и одного лукавого или умиленного подмигивания хватило бы, чтобы она забыла об остальных мужчинах. Любовь, которую она к нему испытывала, была выше плотских желаний, физического притяжения, божественных и людских законов. Жюстен перестал что-либо для нее значить. Он попросту исчез из магического круга, в котором она оказалась, – счастливая до потери пульса уже оттого, что Тома нежно держит ее за руку.
Он разрушил волшебство одной будничной фразой:
– Жалко, если чай остынет!
– Правда, ведь ты уже налил себе в чашку молока, – прошептала она.
Удивительный момент единения душ, только что ими пережитый, промелькнул, оставив по себе смущение с привкусом ностальгии. Изора старательно делала вид, что ничего особенного не произошло.
– Ты мог бы оказать мне услугу? – спросила она. – Жером решил остаться с матерью до самого Рождества. Ему понадобятся одежда, бритва и учебник чтения по Брайлю. Я собиралась просить мсье Маро, но теперь это сделаешь ты. Мне не с руки появляться в квартале От-Террас.
– Из-за Йоланты?
– И поэтому тоже. Не хочу с ней встречаться. Я сделала глупость, и она до сих пор на меня сердится.
– Скажи, а вы с Жеромом правда передумали обручаться?
– Да, причем решение было взаимным, и мы расстались хорошими друзьями. Тома, мне не хочется сейчас об этом говорить.
– Понимаю. Не беспокойся, я прослежу, чтобы Жером получил все необходимое. Папа удивился вчера вечером, когда он не приехал в Феморо. Подумал, что Жером, как полагается заботливому сыну, решил первую ночь остаться с матерью. Хорошо, что сказала, иначе сегодня вечером мы бы ждали его обратно. Спасибо, Изолина, моя маленькая Изолина!
– Я выросла, Тома, – мягко одернула его девушка.
Он кивнул, отдавая себе отчет, что продолжает обращаться с ней, как с маленькой, только чтобы не видеть в ней женщину колдовской красоты.
– Ты выросла, я знаю. И изменилась, – признал он. – Ладно, мне пора. Йоланта, наверное, уже волнуется.
