Правда, дома, под кроватью, она прятала жестяную коробочку с сухими цветками, оловянным солдатиком и выцветшей розовой лентой. Все это богатство ей когда-то подарил Тома, однако Изора не считала милые сердцу предметы подарками.
– Идемте, все уже, наверное, за столом! Я проголодалась, – призналась она, вернувшись в коридор. – И Жером меня заждался. Сказал, что без меня не сядет!
И они вместе пошли к ресторану, откуда уже доносились смех, стук тарелок и соблазнительный запах соусов и горячих мясных кушаний.
Жюстен Девер проводил долгим взглядом нелепую троицу – новобрачных и Изору. Он увидел их в окно, куда время от времени поглядывал. Сторонник почти армейской дисциплины, Девер превратил просторную комнату в
По его просьбе в кабинет принесли панель из мягкой древесины, и Девер канцелярскими кнопками прикрепил к ней кое-какие материалы по делу, в том числе полученную в морге фотографию Альфреда Букара и несколько снимков обвалившейся галереи, сделанных во время расчистки и восстановительных работ. Кроме того, на панели фигурировали несколько отдельных списков – углекопов, состоящих на жаловании у компании, кайловщиков, сортировщиц и несовершеннолетних работников.
На стенах, окрашенных в бледно-желтый цвет, в стеклянных рамках висели фотографии с видами поселка и, конечно, самой шахты Пюи-дю-Сантр.
– Ну, Сарден, ваши впечатления о сегодняшнем дне? – спросил Девер, не глядя на стоящего рядом заместителя.
– Никаких, инспектор.
– Что ж, в таком случае вернемся к работе.
Мужчины устроились за столом. Жюстен Девер открыл зеленую картонную папку и с ожесточением воззрился на первую страницу текста.
– Я сразу понял, что с этим делом не все так просто, – заявил он. – Настоящая головоломка, а не дело! Однако я должен найти решение. Как я уже рассказывал, прокурор лично следит за расследованием, поскольку директор горнорудной компании Обиньяк – лицо, влиятельное в регионе, и они дружат. Я побывал в летнем домике Букара и ничего стóящего там не нашел.
– А ваша знаменитая интуиция ничего не подсказывает?
– В данном случае – нет. Одни лишь предположения, и их слишком много. По сути, тоже неплохой метод. Я моделирую в уме различные версии случившегося в расчете, что в мозгах что-то щелкнет, и картинка сложится. И, как я уже говорил, пока склоняюсь к тому, что преступление было продиктовано страстью. Поначалу я думал, что кого-то из углекопов прельстила должность бригадира, но эта версия ничем не подкреплена. Я пришел к такому выводу, когда послушал разговоры простых углекопов. Да, бригадир для них действительно начальник, но он не чурается работы и, если надо, с обушком в руках идет в забой. Таких большинство, таким был и Букар. Предположение, что преступление совершили ради хорошего жалованья, учитывая, что все равно придется работать под землей, не выдерживает критики. Посмотрите на схему, которую я нарисовал. На ней представлено расположение мужчин в обвалившейся галерее. В самой глубине – подросток Пьер Амброжи. Парню четырнадцать, и он не может быть преступником. Следом, на небольшом удалении, шел Тома Маро. За ним – некий Пас-Труй, отец шестерых детей и примерный муж. Ни в чем аморальном не замечен, не алкоголик.
Антуан Сарден, с видом прилежного ученика внимающий словам инспектора, понимающе кивнул.
– А здесь – бригадир Альфред Букар, наша жертва. Он получил пулю в спину, – продолжил Девер. – И пятый персонаж – чуть в стороне, на схеме он нарисован в черном плаще. Это Шов-Сури.
– Смешные у них прозвища – Пас-Труй, Шов-Сури… – не сдержался заместитель.
– Согласен. Во время дознания я столкнулся еще с двумя. Одного называют Фор-ан-Гель, другого – Тап-Дюр[36]. Прозвище обычно отражает либо индивидуальную черту человека, либо любопытную особенность. Кстати сказать, Тап-Дюр, в повседневной жизни – Шарль Мартино, скоро станет бригадиром. Он заменит Букара в артели, в которой трудятся Гюстав и Тома Маро. На место Пас-Труя взяли человека по фамилии Грандье. Сначала обязанности бригадира исполнял Гюстав Маро, но вчера мсье Обиньяк уведомил, что собирается назначить Тап-Дюра, поскольку Маро предпочел остаться простым забойщиком. А этот Тап-Дюр каждый раз, когда я его допрашивал, рассыпался в похвалах в адрес покойника Букара.
Жюстен Девер прищурился и закурил сигариллу.
– Инспектор, вы полагаете, что преступление совершено на почве страсти, – забросил удочку Сарден. – Возможно, у вас имеются догадки, кто та дама, из-за которой все закрутилось?
– В Феморо хватает хорошеньких женщин. Взять, к примеру, Йоланту Амброжи, нашу новобрачную. Правда, на протяжении многих лет красавица полька ничем не запятнала свою безупречную репутацию. Она много работает и очень набожна.
