Она засмеялась горловым чувственным смехом, не замечая обращенных к ней зеленых глаз Тома и укоризненного взгляда Йоланты. Некоторые холостяки из числа местных жителей тоже посматривали на красивую подвыпившую девушку, мечтая увести ее из ресторана. Правда, еще в начале банкета было объявлено, что они с Жеромом Маро скоро обручатся, поэтому мечтателям приходилось довольствоваться грезами.
Онорина, примостившись рядышком с мужем, сурово поглядывала на будущую невестку.
– Что ни говори, Гюстав, а Изора совершенно не умеет себя вести! Отсюда слышно, как она хихикает. Нужно отвезти ее домой, к родителям, еще до того, как начнутся танцы, иначе она нас опозорит.
– Что ты такое придумала? Девочка, наверное, никогда так вкусно не ела и не пробовала спиртного. Крепкий кофе, свежий воздух – и будет как новенькая. Она тоже имеет право повеселиться!
– По-твоему, так люди веселятся? Гюстав, она выставляет себя на посмешище! Ну ничего, сейчас я ей все выскажу, объясню, как ведут себя женщины в семье Маро!
Муж едва успел удержать ее за руку, кивком головы показывая на Тома. Новобрачный встал и хлопнул в ладоши.
– Предлагаю перед десертом завести музыку и немного потанцевать! – громко провозгласил он. – Надо помочь нашим животам переварить вкусную еду!
Официантка поспешила к стоящему в простенке между окнами механическому фортепиано из полированного дерева. Резонаторный ящик, обтянутый серым полотном, предохраняла медная решетка. В него вставлялись специальные перфорированные карточки, и начинала литься музыка. Инструмент работал от электричества и был гордостью ресторана.
– Йоланта, вальс! – обрадовался Тома, протягивая жене руку. – Пойдем, милая!
Под громовые аплодисменты супружеская чета закружилась на пятачке, который освободили от столов – выстроили буквой L и сдвинули в глубину зала. Гости оживились, и скоро танцевали не только молодые.
– Жером, пригласи меня на вальс! – взмолилась Изора.
– Нет, я не смогу.
– А я тебе помогу! Будешь держаться за меня, и у тебя получится!
– Я только выставлю себя на посмешище! Надо мной и так потешаются, хватит.
Станислас Амброжи слушал их разговор с непроницаемым лицом. За столом он тоже выпивал, однако по нему это не было заметно.
– Идемте, мадемуазель! Приглашаю вас на танец! – вдруг предложил он, желая положить конец перебранке. – Ты позволишь, Жером?
– Вам не обязательно мое разрешение. Спросите у Изоры!
– Изора с удовольствием разрешает! – пошутила девушка, вставая.
Поляк приобнял партнершу за талию, и довольно крепко, потому что она в этом нуждалась, – Изора с трудом стояла на ногах.
Жюстен Девер искал предлог, который позволил бы уйти, не обидев хозяев дома. Вивиан Обиньяк, очаровательное создание лет тридцати, изобретала все новые изощренные уловки, только бы они остались: еще глоточек коньяка, и анекдот, и альбом с фотографиями…
– Отпусти господ полицейских спать, иначе они больше никогда не придут к нам на ужин! – в шутливом тоне укорял ее супруг.
Антуан Сарден спрятал зевок в ладони. Он приятно провел вечер, хотя роскошная обстановка и многочисленная прислуга немного смущали. Женевьева, экономка Обиньяков, ему очень понравилась, но уже в десять она ушла спать. Она занимала маленький флигель в глубине сада, где когда-то жил сторож.
– Разве я слишком вам докучаю, инспектор? – недоумевала хозяйка дома. – И потом, пока вы у нас в гостях, я могу вздохнуть свободно. Ведь в поселке или окрестностях скрывается убийца!
– С такими великолепными сторожевыми псами опасаться нечего, дорогая мадам Обиньяк, – парировал Жюстен Девер. – Не думаю, что они позволят чужаку разгуливать по дому.
Он кивнул в сторону пары огромных рыжих боксеров, вытянувшихся перед большим камином в черной мраморной облицовке. Вивиан Обиньяк улыбкой выразила свое согласие. Миловидная женщина с короткими обесцвеченными кудрями обладала соблазнительной фигурой, которую подчеркивало платье-футляр из зеленого шелка. В ложбинке между грудями поблескивал жемчужный крестик на цепочке.
– Я читала об одном ограблении, где злоумышленники сначала отравили охранявшую сад собаку! – совершенно серьезно заявила Вивиан.
– У вас имеется еще и супруг, который просто так не даст себя отравить! – В голосе Девера угадывался намек на иронию.
Директор усмехнулся – довольно-таки нервно, и полицейский это заметил. Еще в начале вечера, едва они с Сарденом переступили порог, он обратил внимание на припухшие веки мадам Обиньяк.
– Прошу меня извинить, я плакала, – призналась Вивиан. – С тех пор как погибли несчастные углекопы, никак не могу успокоиться!
За столом она то и дело сокрушалась, как скучна жизнь в Феморо и как мало здесь развлечений. Гости на званых обедах и ужинах всегда одни и те же – граф с графиней, доктор с женой, нотариус из Вувана со своим кузеном. Праздную жизнь оживляет лишь поездка раз в год в Париж, где она обновляет гардероб и навещает сестру.
