Пес поднялся на задние лапы и стал ластиться. Изора почесала ему макушку. Она буквально летела домой, перебирая в памяти впечатления сегодняшнего дня. Грустила и радовалась, возвращаясь мыслями к маленькой Анне, и с благодарностью вспоминала нежность Жерома и знаки внимания со стороны Онорины.
Направляясь к большому дому, в котором много лет назад появилась на свет, она не испытывала и тени привычного страха – нет причин бояться, что отец снова сорвет на ней злость. Дома Арман, она подарит ему раковину и услышит в ответ: «Спасибо, сестренка!»
Однако судьба уготовила ей новое испытание, и о том, что произошло дальше, Изора долгие годы будет вспоминать с ужасом… Окутанные туманом, привычные предметы и постройки создавали фантасмагорический декор. В Феморо шесть раз прозвонил церковный колокол. В конюшне горел огонек, и время от времени оттуда слышалось ржание.
«Утром, прежде чем уйти в поселок, я задала лошадям сена», – вспомнила Изора. Это была ее любимая работа.
Внезапно перед ней выросла мужская фигура. Слабого света из конюшни как раз хватило, чтобы осветить перекошенное лицо Бастьена Мийе. В руке он держал кнут, который обычно оставался в двуколке.
– Это вы, отец? – пробормотала девушка.
– Поди-ка сюда, Изора! – услышала она словно издалека – так громко стучало ее сердце.
Привычка повиноваться сыграла злую шутку: Изора шагнула вперед. Собака убежала в свой закуток. Фермер подскочил, крепко схватил дочку за руку и потянул в темноту сарая. Изора почувствовала свежий весенний запах сложенных друг на друга вязанок сена.
– Отец, что-то случилось? – спросила она, едва дыша.
– Еще спрашиваешь? Мерзавка, это ты виновата, ты заварила кашу, когда пошла к Женевьеве Мишо! Она явилась сюда, бросилась ему на шею со своими обещаниями, а наш дурачок поверил! И теперь собирается в город! Что, так сложно было посидеть дома, с братом? Если бы ты осталась, та сучка не вошла бы в мой дом!
– Но ведь Арман просил меня с ней поговорить! Отец, я не могла сказать ему «нет»!
Бастьен начал ожесточенно трясти ее за плечи. Изора даже не пыталась отбиваться или кричать – боялась разозлить отца еще больше, тем более что от него несло спиртным.
– А письмо, дурья твоя башка? Могла ты отдать его утром? Ну конечно, ты же спешила к своему безглазому суженому! Торопилась залезть к нему в койку! Одного дня хватило – натворила таких дел, что нам с матерью теперь мучиться до конца жизни!
Изора получила первую оплеуху, следом за ней – другую. Нижняя губа треснула, во рту появился вкус крови. Но это было только начало: отец швырнул ее на землю и стал хлестать кнутом – сначала по ногам, потом по спине. Изора закрыла лицо руками и откатилась в темноту – испуганная, онемевшая от страха, она снова почувствовала себя ребенком, столкнувшимся с внезапной вспышкой отцовского гнева. Пальто из шерстяного драпа немного смягчило укусы кожаных плетей.
– Прячешься, маленькая шлюшка? – рычал отец. – Знай, я тебя нарочно поджидал, чтобы выкинуть на улицу! Чтобы духу твоего не было в моем доме! Твой братец, со своей искореженной физиономией, сматывает удочки, так что и тебе тут делать нечего. Да где же ты, черт бы тебя побрал?
Девушка на четвереньках забралась под двуколку. Было темно, и Бастьен никак не мог ее найти. «А если крикнуть? Позвать Армана на помощь?» – мелькнуло в голове у Изоры, однако она не осмелилась подать голос, понимая, что из ее сжатого ужасом горла не вылетит ни звука.
Оттолкнувшись, девушка откатилась к противоположному колесу. Она могла бы выскочить из сарая, быстро перебежать через двор к дому – и тогда уже можно спастись. Но вместо этого парализованная страхом Изора попыталась уговорить отца:
– Ведь я не сделала ничего плохого! Пожалуйста, отпустите меня! Я была в Сен-Жиль-сюр-Ви с мадам Маро. Я понятия не имела, что Женевьева придет к Арману!
Бастьен ринулся на голос, схватил девушку за волосы – сначала на затылке, потом перехватил повыше, где они были собраны в аккуратный узел, – и без всякой жалости поволок на улицу.
– Если крикнешь, лишишься своей гривы, – пригрозил он зловещим шепотом.
Скоро они оказались на тропе, ведущей к центральной дороге. Здесь фермер, наконец, разжал пальцы и стегнул хлыстом.
– Убирайся ко всем чертям, Изора! Чтобы глаза мои на тебя, бесстыдницу, не смотрели! Ты мне больше не дочь! Знать тебя не желаю!
– Отец, но куда мне идти? Одежда осталась дома, и ноги промокли. Позвольте хотя бы переодеться! Завтра я уйду.
– Ну уж нет, никаких завтра! – издевательски протянул Бастьен.
Изора почувствовала, как кнут полоснул по левой руке и правой лодыжке. Отца накрыла новая волна ярости – девушка инстинктивно попятилась.
– Ладно, я ухожу и домой возвращаться не стану, раз уж и брат уезжает. Он прав: вы – чудовище, душевнобольной человек, мерзавец и насильник! Убейте меня, если вам это доставит удовольствие! В любом случае, вы никогда меня не любили – никогда, ни секунды! Будете умирать у меня на глазах, я и пальцем не шевельну! Прощайте, мсье Мийе, вы мне больше не отец, да вы никогда им не и были!
