Леонид проклинал себя и своё лёгкое отношение к жизни. Фарион всегда стучалась, осторожно просовывала голову, чтобы не наткнуться на труп, который патологоанатом успевал накрыть простынёй. Другие посетители считали его работу обычной, а такими были практически все. Но это не оправдание. О чём он думал сейчас? На что рассчитывал, прекрасно понимая реакцию Софии, штурмующей дверь за дверью?
«Разыграл всё, как по нотам, — издевался мужчина над самим собой, — только перепутал пьесу».
Быстро накрыв тело, отложив инструменты и сняв перчатки, Леонид подошёл к Софии, осторожно взял её за плечи, заставил посмотреть в глаза и тихо сказал:
— Извини.
Иногда мы способны выразить одним словом все чувства, а иногда разливаемся соловьями, только не в тему и не по делу. К счастью Леонида, у него получился первый вариант, несмотря на то, что мужчина и женщина поменялись ролями.
Усадив девушку на стул, врач в ожидании прислонился к стене. Прошло минут пять, за которые Гаремова успела не только прийти в себя, но и заняться тщательным продумыванием стратегии, что в определённую секунду отразилось на красивом лице и не ускользнуло от вампира.
Что ж, время пришло.
— Итак.
— Я пришла, — начала рыжая бестия, но при взгляде на мужчину слова застыли на губах, и ноты вновь не подошли к разыгрываемой пьесе.
«Какого чёрта? Я всегда могла найти слова, я…, - мысли терзали мозг, не давая сосредоточиться, — ведь он — один из многих, один из многих, один из…»
— Я облегчу тебе задачу, — Леонид лукаво улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. — Я знаю, почему ты поцарапала мне машину. Знаю, почему обозвала старым. И ты это знаешь… Так что не трать время на объяснения, просто сделай то, зачем пришла.
Никто и никогда не разговаривал с ней так прямо и одновременно мастерски ведя собственную игру, завуалировав главное. Огонь и лёд в одном сосуде.
Гаремова резко поднялась, сделала пару шагов по направлению к мужчине, слова прозвучали твёрдо и хлёстко:
— Я пришла извиниться за машину. Мне действительно жаль.
Тень улыбки коснулась лица девушки, слишком рано праздновавшей победу:
— Этого достаточно? Я могу идти?
— Нет, — простой ответ на простой вопрос.
— Что-то ещё? — ехидный тон, но напряженность во взгляде.
— Да.
Леонид приблизился к Софии, дотронулся рукой до подбородка, чуть приподняв, заставил посмотреть в глаза. Прикосновение к бездне…
Всё остальное казалось сном, событиями в густом, сером тумане. Горячие губы на её губах, заставившие старый мир рухнуть и возникнуть новому миру, яркому и страстному… Путанные мысли о первом поцелуе в морге рядом с покойником… падение или, наоборот…
Звук пощёчины, хлопнувшая дверь и стук каблуков по коридору…
В большинстве случаев Такер вызывал симпатии у девушек, особенно молодых. Официантки спешили обслужить красивого клиента с чарующей улыбкой и взглядом, в глубине которого таился огонь, способный согреть или уничтожить. Для многих это не имело значения, главное, прикоснуться к магии, исходящей от приятного незнакомца.
Но сегодня глаза змея напоминали две яркие точки, излучающие холодный свет в полутёмном зале уютного кафе.
Администратор, наблюдавший за постоянным клиентом, остался недоволен работниками. Одна официантка, увидев Такера, скрылась в служебном помещении под предлогом нехватки салфеток, вторая бросилась к самому дальнему столику, предлагая сидевшей там парочке новинку меню: нежное пирожное с заварным кремом, шоколадом и сливками.
В другой ситуации обе девушки получили бы приличный нагоняй за подобное поведение, но, в очередной раз взглянув на Такера, администратор поступил не лучше: поёжился, резко шагнул к кассе и с умным видом уставился в пустую папку.
Всё объяснялось просто: обычные люди реагировали на существо с тёмной аурой, позволившее себе ослабить контроль над своей сущностью. Перевоплощение человека в зверя проходило несколько стадий, и некоторые из них были психологическими. Конечно, Такер не превратился бы в змея у всех на виду, таких несдержанных особей просто не пускали на Землю, но сбросить с себя маску человека на уровне эмоций он мог, не нарушая законов, а лишь обходя их, что также не приветствовалось. Но вокруг не было никого, способного почувствовать перемены, а змей хотел выплеснуть с трудом сдерживаемый гнев.
Неизвестно, как долго продолжалась бы игра монстра и слабых людей, движущую силу которых составлял инстинкт самосохранения, но у входной двери зазвонил колокольчик, красивая женщина возникла на пороге, приветливо улыбнулась вспотевшему администратору и соблазнительной походкой направилась к Такеру. Присев на стул у окна, она обратилась к оборотню:
— Сбавь обороты, красавчик. Иначе через две-три минуты они разбегутся, и нас некому будет обслуживать, — девушка капризно скривила губы, взгляд из приветливого превратился в дразнящий, длинные пальцы коснулись руки мужчины, замерев в ожидании. — Ты же знаешь, я не люблю человеческую еду, но так люблю ритуалы.
