— Ты — мой спасатель. Вспомни, сколько аварий и несчастных случаев ты просчитала и предотвратила. Иногда я думаю, что без моей Сеймы люди давно бы уничтожили друг друга, по крайней мере, в России точно. Пожар в метрополитене, которого не было, взрыв газового баллона в многоквартирном доме, которого не было, самолёт, упавший на детский садик, который не упал. Все спасённые жизни — они твои. Ты нужна нам… ты нужна мне… Помни об этом.
Ему хотелось сказать: «Ты нужна местному раздолбаю, который торчит неподалёку, испепеляя меня взглядом, и отдаст всё на свете, чтобы сейчас оказаться на моём месте». Но вмешиваться в личные отношения Сеймы и Ивана Берк не посчитал нужным. Через несколько минут ликвидатор почувствовал, как оборотень начала успокаиваться. Мужчина отпустил женщину, тихо сказав:
— Держись. Я не смогу без тебя… А мальчиком займусь сам.
Он в поисках нового места преступления, в предвкушении бойни и крови. Он планирует, просчитывая каждый шаг, обдумывая детали, он рисует яркие картины убийства в своём воображении. Скоро, совсем скоро… Возможно, он болен, но зло не может всегда находиться в здравом рассудке, иначе, оно перестанет быть злом…
VIP-комната в баре «Соблазн» поражала смешением стилей, вызывая у посетителей неоднозначные чувства. Светло-бардовые стены, манящие теплом, вводящие в заблуждение спокойствием. Тёмно-бежевые кожаные диваны, стол красного дерева… искусно подобранная мебель, как немой страж мнимого постоянства… И только картина Айвазовского «Девятый вал» пыталась кричать о ловушке для тела и рассудка, но безуспешно. Нежный свет софитов гасил пытливый разум, заставляя забыть… отпустить… подчиниться…
Три неподвижные фигуры, одной из которых придётся снять маску.
Открыв дверь, Берк замер, с губ сорвалось чуть слышное:
— Мама, — спустя пару секунд более строгим тоном, — что ты здесь делаешь?
Адель Моран в лёгком, сером платье, подчёркивающем безупречную фигуру, выглядела загадочной, беззащитной и обречённой, как добровольная жертва, готовая расплатиться за свою ошибку.
— Здравствуй, Берк. Извини, что не предупредила о своём приходе, так было нужно.
Вампир отметил отсутствие в глазах матери тёплого, согревающего света, ставшего таким родным и привычным. Моран скользнул осуждающим взглядом в сторону Вонга и Доминика, двое мужчин упорно делали вид полной непричастности к происходящему, их время ещё не пришло.
Ликвидатор напрягся, атмосфера в комнате давила на нервы. Адель начала без вступления:
— Берк, ты должен вернуть Джули в своё подразделение.
Морана как ледяной водой окатили:
— Мама, и ты туда же.
Мужчина непонимающим взглядом уставился на молчаливые фигуры:
— Может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? И почему я позвал Фарион к девяти, а мы собрались в восемь?
Тревога вползала в комнату, заставляя тела напрягаться, а сердца биться чаще. Вонг прервал затянувшееся молчание, рассудив, что непонимание грозит серьёзными последствиями:
— Берк, она нужна нам. В ней скрыта сила, способная помочь, и эту силу выявил твой отец.
Что ж, Моран ожидал чего-то подобного и пришёл подготовленным: на стол упала папка с отчётами по делам с участием Джули Фарион.
— Я искал… Ян, ты не поверишь, как тщательно я перечитывал страницу за страницей, пытаясь вытащить хоть крупицу информации о её даре… Ничего.
Доминик демонстративно откашлялся, Вонг даже не взглянул на бумаги, Адель сильнее вжалась в кресло, казалось, оно поглотило женщину.
— Я склонен доверять чутью твоего отца, Берк. Теперь эта девушка может помочь в расследовании его смерти.
И больше ничего: ни объяснений, ни фактов…. ничего… Берк устал, безумно устал быть использованным, чувствовать себя пешкой в игре членов Коалиции, он до сих пор не мог понять, чем вызвано присутствие матери, почему местом встречи стал VIP-бар, зачем здесь нужна Фарион? И, похоже, никто не собирался вдаваться в подробности. Оставалось последнее средство — нападение. Моран скривился в ехидной ухмылке:
— Возможно, в выборе любовниц отец и был хорош…
Вздох Доминика походил на пощёчину, молчание наставника давило осуждением, фраза ударила по Адель, обнажая горечь предательства. Женщина заговорила, тщательно подбирая слова:
— Ты не должен во всём винить отца.
Готовясь к дальнейшему разговору, Берк снисходительно улыбнулся.
— Я виновата в разрыве отношений с Ричардом.
Адель опешила, увидев реакцию сына на её признание, но последующие слова расставили всё по своим местам:
— Я знаю, мама. Он изменил, а ты не смогла с этим смириться.
«О, Боже, как трудно произносить истины, осознавая, что с предательства только началась цепь ошибок. Ричард, зачем мы скрыли правду от сына? Ты пожалел меня, а Берк до сих пор расплачивается за это».
Закончив мысленный монолог с покойным мужем, Адель с силой вцепилась в подлокотники кресла, глаза вампира загорелись недобрым огнём. Холодные, жестокие слова прозвучали в тишине комнаты, разорвав сердце младшего Морана на куски:
