С каждой минутой после ухода Берка становилось легче, общее напряжение по-прежнему витало в воздухе, но Фарион ощутила себя открытой для других чувств. Она медленно брела по перрону, вникая, впитывая, улавливая… Спустя несколько минут Джули поняла, что её путь подчинён определённой цели — тьме в начале туннеля. Мрак манил тишиной, призывал неизвестностью, пугал неизбежностью… мрак ожидал… ожидал человека…
Поддавшись внутреннему порыву, брюнетка спрыгнула на рельсы. Медленно, шаг за шагом, девушка приближалась к едва уловимой границе света и тьмы. Сердце бешено билось в груди, пульс зашкаливал, но чувства обострились до предела… границы расширились… что-то маячило на краю сознания, стучалось в двери разума, готовое разнести их в щепки и прорваться, неся с собой… что? Правду. А, может, разрушение и зло? Джули не знала, но ответ казался настолько близким, реальным, что девушка забыла об осторожности… Она дошла до границы… незримая, нечеловеческая сила коснулась разума, словно лёгкий тюль, потревоженный ветром, касается плеча смотрящего в окно… Но лёгкость оказалась обманчивой… следующий удар заставил двери разума пошатнуться… Фарион с криком схватилась за голову, зажмурив глаза… спустя несколько секунд боль отступила, но брюнетка чётко осознала — штурм сознания только начался… Открыв глаза, девушка решила бежать, но страх лишил сил, заставив замереть… В нескольких шагах от Джули стоял карон…
Угроза уничтожена, но смерть унесла достойного и сцепилась с жизнью за лидера…
Стая кошек ступила на тонкий лёд и замерла в ожидании. Замер и Иной мир, со страхом и надеждой наблюдая за слабыми ударами сердца вожака львов. Лучшие силы и умы были брошены на спасение Ливона, но он по-прежнему ходил по краю бездны… и видел Мари… Мужчина не спешил покидать сумеречную зону… Любовь, облегчение, мечта, боль, долг, друзья… всё смешалось в нечто неясное, манящее, подталкивающее… а противоречия разрывали беззащитный разум Ливона, издеваясь на слабостью вожака и пугая безысходностью… но Мари была там…
Пумы оплакивали Демьяна, но жестокого правила «Король умер, да здравствует король» никто не отменял. Чужая боль проходит быстро, иногда даже слишком…
Вмешательство Доминика взбудоражило Коалицию. Возможно, Иному миру грозили перемены.
Арон потерял лучшего ученика, но Мелисса быстро отвлекла архаи от печали новыми перспективами, к тому же, парочка практически не отклонилась от плана.
Крис с Джонатаном пытались поддерживать дисциплину в рядах кошек, пока что получалось, но серьёзные опасения вызывало поведение Селесты, пантере требовалась помощь, но никто не в силах помочь, когда…
Многим показалось, что оборотень сойдёт с ума у разодранного тела Демьяна. Пантера ревела, не переставая, сотрясая лес дикими воплями, рождающимися где-то в глубине потерянной и уже одинокой души. Когда вожака уносили, Селеста бросила прощальный взгляд в сторону мёртвой пумы… карие глаза застыли в немой мольбе о невозможном, в них отразились мечты, которым не суждено сбыться… и жизнь покинула их… Остались льдинки, равнодушно смотрящие на мир… В этот момент Доминик, наблюдавший за Селестой и повидавший многое за сотни лет, содрогнулся. Издав прощальный рык, сопроводивший Демьяна в последний путь, пантера скрылась в лесу. Она закрыла эмоции от стаи и чёрной тенью неслась по лесу, не разбирая дороги и разрывая на куски всё живое, что попадалось на пути…
Только одно чувство способно вызвать такую боль… только одно чувство способно превратить демона в ангела и наоборот… Селеста любила Демьяна, но не успела сказать ему об этом.
Сейма пыталась сосредоточиться на деле, анализируя данные, полученные во время осмотра места преступления, но мысли неумолимо возвращались к маленькому мальчику, обречённому на смерть. Ликвидатор полностью взял дело в свои руки, закрыв женщине доступ к любой информации об Игоре Коневе и готовящейся операции. Моран слишком хорошо представлял состояние своей сотрудницы и пытался всеми способами отгородить её от переживаний. Но обрывок разговора Берка с Марьей, случайно подслушанный оборотнем, унёс остатки покоя.
— У нас осталось мало времени. Я продумал все детали, «нити судьбы» приведут к неминуемой гибели с максимальным уничтожением оболочки, — холодные, расчетливые слова причинили Сейме нестерпимую боль. — Свою работу ты знаешь.
— Хорошо, — чёткий, равнодушный ответ киллера.
— Иван будет на подстраховке.
Сейма знала: если Марья — одно из звеньев в цепи событий, влекущих к убийству, значит, осечки не будет.
