Сегодня Сейма с тоской и надеждой смотрела в окно спальни Игоря Конева. Оборотень приняла решение, возможно, обрекая себя на смерть. Выкрав и изучив план смерти объекта с чёрной аурой, любимый сотрудник ликвидатора нашёл в нём место для вмешательства. О последствиях Сейма не думала. Главное, появится неожиданно, увести Игоря, спрятать на две недели, а потом… будет поздно что-либо менять… Расплата… Что может быть хуже её прошлого, её настоящего, её боли… Её будущее? Оборотень решила — уже нет.
Зелёные глаза буравили киллера в попытке заставить рассказать о прошлом. Марья дразнила рыжего любовника, оправдываясь тем, что в её истории нет ничего особенного.
— А это мне решать, — брови мужчины нахмурились, лицо приняло серьёзное выражение, но через секунду обворожительная улыбка выдала Такера с головой.
— Хорошо, уговорил. Но… ты не должен осуждать меня, просто выслушай и всё. Договорились?
Оборотень согласно кивнул, закурил сигарету, и, устроившись поудобнее, обратился во внимание.
— Я работала в органах.
Короткий смешок со стороны мужчины показал, насколько хорошо эти двое понимают друг друга.
— К тому же, в той жизни Маша Иванова была дочерью одного очень высокопоставленного лица. Позже поймёшь, в чём важность данного замечания, — вампир скривилась в горькой ухмылке. — И, разумеется, чтобы всё соответствовало доченьке крутого папочки… в общем, отец нашёл мне жениха.
Марья замолчала. Мысли девушки приняли философский оборот. Такер ждал. В тишине прошло несколько минут, затем история продолжилась.
— С тех пор я ненавижу правила и традиции, боязнь их нарушить влечёт ложь, предательство и делает человека обычной тварью.
Внимательно посмотрев змею в глаза, вампир заговорила немного отстранёно, как будто дальнейшие события происходили не с ней:
— Я была без ума от него. Конечно, наивная, глупая девчонка с большими амбициями и наполеоновскими планами на будущее встретила Джеймса Бонда.
Такер присвистнул.
— Вот-вот, представь, современный Бонд в те времена, кто угодно от счастья ослепнет…
Девушка вздохнула.
— А дальше всё банально и просто: в один из солнечных, летних дней я вернулась с работы раньше обычного и застала его в постели с другой. Оружие было при мне… Папочка не мог допустить такого позора, и дело замяли, признав меня психически нездоровой. Представь, я уложила двоих, и ничего. Пребывание в vip-палате больницы не в счёт. Но мир рухнул, выстоял только Иван. После этого случая мы сильно сблизились с братом.
Руки девушки непроизвольно сжались в кулаки, от Такера не ускользнуло это движение.
— Но братец умудрился вляпаться в историю… его убили. В тот момент я приготовилась влачить жалкое существование до конца своих дней, став бесчувственной машиной, — неожиданно Марья хитро улыбнулась, — но я недооценила любовь брата. Иван связался со мной, нарушив законов пятьдесят Иного мира, и рассказал о своём выборе… О том, как мой непутёвый братец избежал наказания, промолчу, скажу лишь одно: по моим раскладам у этой истории счастливый конец.
Марья замялась, увидев странное выражение на лице Такера.
— Ну, я же говорю — по моим раскладам. И ты обещал не осуждать.
— Я и не думал, — оборотень притворно поднял руки вверх. — Продолжай.
— Да, на этом практически всё. Я долго умоляла Ивана убить меня, он не смог. Тогда я пустила в ход угрозы о самоубийстве, причём, пустыми они не были… От мысли, что любимая сестра попадёт к архаи, братик впал в депрессию…
В комнате повисла гнетущая тишина. Марья уставилась в пустоту, переживая отголоски прошлого. Такер терпеливо ждал. Последние слова истории стали для змея откровением.
— Меня убил Ричард, — в глазах киллера заблестели слёзы. — И я до конца жизни буду благодарна ему за это…
Ледяные струи воды освежали тело, помогая собраться с мыслями, но успокоить бурю чувства были не в силах.
Известия с Иного мира заставили Морана отодвинуть события в метро на задний план. Ливон, блуждающий на грани двух миров, всецело завладел мыслями Берка. Потерять лучшего друга… Память оживила подробности гибели отца, тупая боль вновь превратилась в резкую, измываясь над и без того измученным сердцем. Несколько страшных часов жизни, которых не пожелаешь и врагу. Душевные муки способны вызвать физические. Ликвидатору казалось, неведомая сила разрывает тело изнутри, заставляя кровь с бешеной скоростью нестись по венам, напряжение натягивает нервы, обостряя реакцию до предела, невидимая рука сжимает сердце и держит, держит, держит, не желая отпускать… Хочется убежать, не чувствовать, отключиться, но пытка продолжается час за часом… память становится врагом, терзающим вдруг ставший беззащитным разум, мысли подчиняются страху, диктующему наихудший вариант развития событий… Твоим миром правит ожидание…
