Адель тошнило, но она гнала гнусную тень мыслями о Берке, о Ливоне и остальных, живущих в относительно безопасном Ином мире, которому всё ещё угрожали отголоски оболочки с Земли.
Каждый мускул Вонга готов был взорваться от невыносимого напряжения, нервы превратились в оголённые провода, из носа вампира пошла кровь, капля за каплей стекая в чашу.
Внезапно туман изогнулся, словно живое существо, ощутившее боль, несколько раз дёрнулся и исчез навсегда.
Доминик первым оторвался от чаши, прислонился к стене и медленно сполз по ней. Не в силах устоять, Адель рухнула на колени, спустя секунду её стошнило. Вонг осторожно вытер рукавом кровь и устало произнёс:
— Теперь всё кончено.
Спустя минуту вампир добавил:
— Адель, теперь ты понимаешь, насколько силён твой сын. Он не только выдержал всё это, но и сумел уберечь от последствий своих людей.
Арон зализывал раны в своём маленьком аду. Маг погрузился в клубы красного тумана, успокаивая истерзанное сердце стонами пленных оболочек. Макс больше не дёргался, похоже, несчастный принял свою участь, всё более погружаясь в пучину боли. Но даже это не радовало Арона. Самая большая потеря за всю историю правления великого архаи. Колдун до боли стиснул зубы, сжал кулаки, ногти с силой впились в ладони, через несколько секунд руки мужчины оказались в крови. Но это была не та кровь, о которой повелитель мечтал долгое время…
Нужно уметь проигрывать… Оболочка потеряна навсегда, уже ничего не изменить… Хотя у него есть домашний ад… Но голос внутри не замолкал, крича о потере. И великий архаи издал вопль бессилия, от которого содрогнулись стены пещеры и даже губы-убийцы замерли в первобытном ужасе…
Летучая мышь ещё долго висела на дереве, остановив взгляд на пустой дороге. Восхищение и гнев душили существо.
Картина произошедшего потрясла наёмника до глубины души. Сила ликвидатора превзошла все мыслимые и немыслимые пределы. Пётр увидел истинного сына своего отца.
Но напрасное ожидание другого гостя выводило из себя.
«Он должен был прийти, должен был, но почему…» — оборвав собственную мысль, Пётр мгновенно обратился в человека. Не заботясь об одежде, Неменцев принялся тщательно обшаривать кусты. Через сорок минут его старания были вознаграждены: следы на земле, характерный запах… Карон находился здесь, лежал и наблюдал, достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но этого было достаточно. Он видел, значит, видел и хозяин.
Кор с силой стукнул кулаком по дереву. Предположение о том, что лучший наёмник не может почувствовать приближение своего основного врага, ставшего главной целью жизни, перешло в твёрдую уверенность.
Он видел бойню на поляне глазами карона. Тёмной ауре не дали раскрыться, не оставили ни малейшего шанса поработить мир. Странно, но ему было почти всё равно. Впереди ещё много интересного, не стоит зацикливаться на случившемся.
Почему монстр так легко смирился с потерей, спокойно поглаживая по голове своего любимца? Может, потому, что он был всего лишь человеком, ставшим сильной фигурой в борьбе существ Иного мира.
— Как ты? — в голосе Софии было столько тепла, что непрошенные слёзы навернулись на глаза Джули.
Фарион постепенно приходила в себя после всего пережитого, но воспоминания с завидным постоянством бередили открытые раны.
— София, перестань. Не говори со мной так. Я устала от своих собственных рыданий, — брюнетка попыталась улыбнуться сквозь слёзы, но получилось жалко и неправдоподобно.
— Хорошо, не буду, — серьёзно изрекла рыжая бестия, — я и забыла, что сильная девочка ненавидит жалость и — только не убивай меня — чувствует странное спокойствие в руках своего шефа.
Гаремова умела отвлечь от грустных мыслей, но в выборе методов не стеснялась. Одни болезненные воспоминания можно вытеснить другими, не менее болезненными и неприятными. Хотя, положа руку на сердце, София сомневалась в неприятности объятий Берка-самца, но предпочитала благоразумно помалкивать об этом.
Девушка часто прокручивала в голове сбивчивый рассказ Джули о странном развитии отношений с шефом: как она отключилась у него на руках, сон в машине, затем впечатления о пугающем взгляде Морана. Конечно, довела мужика до белого каления своей неприступностью, а теперь удивляется, что же он на неё смотрит голодными глазами. Далее следовали рассуждения о смерти Макса и связи Берка со всем происходящим. Между этими двумя что-то происходило, но что именно? Впервые в своей жизни Гаремова не могла определить характер отношений двух людей. Но чему поражаться, когда одним из этих двух является её подруга.
— Может, стоит поговорить… Обо всём, что случилось, в том числе и между нами?
Джули устало вздохнула, оттягивать неприятный момент не имело смысла. Пора всё выяснить и идти дальше.
— Давай всё до кучи, раз уж решились на откровения. Но я начну.
— Хорошо, только с одним условием: право вето на обиды.
Фарион кивнула:
— Софи, а когда у нас было иначе.
