Да если бы и вернул, его слова омерзительно правдивы: даже будь у Келли по излучателю в каждой руке, ей вряд ли удалось бы «договориться».
А идти к карьерщикам безоружной — самоубийство.
Разве что…
Мысль родилась как акт отчаяния, как попытка уцепиться за соломинку: может, стоит обойти все секции хранилища, пока их не окончательно разграбили? Вдруг случится чудо, и в одном из холодильников она обнаружит еще один контейнер с тридиопсином?
Ведь даже Зои не могла запомнить всё содержимое огромного хранилища до последней ампулы.
Джей молча наблюдал за ней. Поза расслаблена, никакой враждебности. На лице — чистейшее любопытство исследователя, изучающего поведение подопытной мыши.
Келли не смогла удержаться от презрительной гримасы.
— Кем бы ты ни был, Джей. Если в тебе есть хоть капля совести, напиши Мэдлин, чтобы они выслали ремонтный манипулятор и восстановили электропитание лаборатории. И позволь ему выполнить ремонт. Здесь еще много полезных реактивов, которые больше никогда не произведут на Дердане.
Переступив через груду битого стекла, она направилась к распахнутой двери из секции хранилища 6-D-30.
На успешные поиски Келли не особо надеялась. Если честно, это даже на внятный план не походило. Но монотонные действия — открыть дверь, подсветить коммуникатором холодильники, прочитать бирки на контейнерах, выйти из ячейки, записать в заметки названия, открыть следующую дверь — помогали сохранить рассудок в действующем состоянии и не думать о том, что будет дальше.
А что дальше?
Даже если предположить, что ей позволят вернуться обратно под Купол — что, поглоти ее черная дыра, делать потом? Влачить жалкое существование без цели, без свободы, наблюдая за тем, как старшее поколение уходит в небытие, молодежь старится, так и не произведя на свет потомство, а сегодняшние дети станут последними людьми на Дердане?
Жуть берет от одной мысли о таких перспективах.
А ведь все могло получиться! Если бы не Джей, тридиопсин был бы у нее уже после первой вылазки.
И откуда этот гребаный придурок только взялся?
Она со злостью хлопнула дверью, выходя из очередного бокса, и застыла от неожиданности.
Перед ней стоял человек.
Не Джей.
Келли медленно подняла взгляд.
Косматая бородища, достающая до середины груди, горящие нездоровым восторгом глаза, распахнутая модная куртка из бутика, мешком висящая на сутулых плечах.
— Ух ты, блондинка! — осклабился «не Джей».
Растопыренная пятерня вцепилась в футболку на груди; резкий рывок — и Келли, не успев опомниться, оказалась прижатой к костлявой груди. В ноздри ударил тошнотворный запах давно не мытого тела. Руки, заломленные за спиной, прострелило болью.
— Да ладно! Та самая, что ли? — раздалось позади. — Парни, есть улов, сваливаем!
Коридор нижнего сектора вмиг наполнился шумом: тяжелые шаги, одобрительные возгласы, задорный свист. Кто-то с силой дернул ее за волосы, кто-то бесцеремонно ощупал задницу.
Келли, не думая, лягнула невидимого обидчика кроссовкой. В ответ получила увесистую оплеуху, отборную ругань и дружное конское ржание.
Да уж. С переговорами определенно возникнут некоторые сложности.
Из всех приветственных реплик, которыми встретили Келли в лагере бывшие рабочие кварцевого карьера, цензурным оказалось только слово «блондинка». Она, конечно, попыталась воззвать к разуму «жуков» и завести разговор о тридиопсине, но ей не дали и рта раскрыть: запихали в него сомнительной чистоты тряпку, стянули запястья ремнем за спиной, угостили на всякий случай парочкой болезненных тычков и, не отказывая себе в удовольствии пощупать ее за все выдающиеся места, потащили куда-то в глубь мерзко воняющих нечистотами и давно немытыми телами барачных катакомб.
Все чувства удивительным образом заморозились. Келли почему-то не испытывала ни страха перед тем, что ее ждет (а обещаний ей надавали на несколько жизней вперед, радостно описывая прямо на ухо перспективы самого ближайшего будущего), ни боли, ни гнева, ни даже омерзения.
Только глухое, отстраненное сожаление, когда она своими глазами увидела то, что отморозки сделали с драгоценным тридиопсином.
Ее притащили в просторное помещение, которое, видимо, в былые времена служило залом собраний. Сейчас превратившиеся в безмозглых животных люди устроили здесь общую лежку среди груд вонючего тряпья. Со слабым всплеском тупого злорадства Келли отметила, что недавно полученный в обмен на Энджи синтезатор еды вместе с блоками питания стоял здесь же, только отморозки пока не сумели его подключить.
Даже на такую малость не способны.
В центре единственного металлического стола, заваленного вскрытыми консервными банками из разграбленных супермаркетов и давно не мытой посуды, над которыми вились рои разнокалиберных мошек, стоял распотрошенный контейнер из лаборатории.
И шприцы. Много-много шприцов. Ну конечно, почему бы и нет — близлежащие аптеки недолюди ведь тоже разграбили. Этими шприцами идиоты набирали уже растворенное в физрастворе вещество из сломанных ампул и вкалывали друг другу прямо в вену.