Никакой надежды больше не осталось, и Келли прекратила даже для виду трепыхаться, когда ее грубо толкнули грудью на стол.
С вялым удивлением она отметила, что среди отморозков есть и несколько женщин. Изможденные, все как одна с затравленными, дикими взглядами, они пялились на «новенькую» кто с откровенной ненавистью, а кто — с нескрываемым облегчением.
Келли лишь слабо дернулась, когда с нее содрали куртку — та повисла на завязанных запястьях — и, не слишком заботясь о стерильности, вкатили дозу тридиопсина в локтевую вену.
— Все, новенькая готова! — истошно заорал один из отморозков, ничем не отличавшийся от собратьев, заросших страшными косматыми бородищами.
И сунул руку Келли под живот в попытках нащупать застегнутый на джинсах ремень.
Рука, впрочем, вскоре исчезла: позади возникла потасовка, в которой отморозки выясняли, по какому праву один из них решил быть у Келли «первым», в то время как остальные ничем не хуже.
И правда, ничем. Пока одни били друг другу морды, другие успели содрать с волос Келли резинку и теперь дергали за них, наматывая на кулаки целыми прядями. Даже в восхищении ее длинными, чистыми и хорошо пахнущими волосами не проскочило ни одного цензурного слова.
Мэдлин была права. Это уже давно не люди.
И для этих животных Джей хотел какой-то справедливости?
Тем временем «поклонники», кажется, выяснили отношения и определили очередь из желающих осчастливить новенькую своим, как они наивно полагали, уже фертильным семенем. Ремень наконец поддался чьим-то похотливым лапам, джинсы неумолимо поползли вниз. Келли изловчилась, улучила момент и, резко перекатившись по столу, впечатала обе кроссовки в ближайшие мерзкие рожи.
Насладилась воплями и потоками крови, брызнувшими из сломанных носов.
Эх, зря она не надела армейские ботинки, вроде тех, что носил Джей.
Это было единственное и последнее, о чем она успела пожалеть, потому что в следующую секунду мощнейший удар прилетел ей в висок.
Подарив в награду спасительное беспамятство.
Первое, что увидела Келли, открыв глаза — тусклое свечение светодиодной ленты, спрятанной в пластиковом коробе с отражающим покрытием.
Хранилище лаборатории Халикса.
Странно. Как она сюда попала? Не приснились же ей последние события в карьерном лагере.
Она слегка повернула голову — и та отозвалась вспыхнувшей в виске болью. Ребра тоже заныли. И растертые ремнем запястья. Но руки — очередная странность — оказались свободными.
И джинсы, кажется, на месте.
Лицо Джея, сидевшего рядом прямо на полу, выглядело несколько иначе, чем во время их последнего разговора. К опухшей скуле и разбитой губе — следам ярости самой Келли — присоединились внушительная ссадина на лбу и слегка раздавшаяся переносица, вкупе с интересной расцветкой на носу и оплывшим глазом.
— Мы в лаборатории?
Ну а что? Уточнить все-таки не помешает. На всякий случай.
Да и надо же с чего-то начать разговор.
Голос противно осип. А во рту все еще оставался привкус мерзкой тряпки, и от него хотелось как следует отплеваться.
— Да, — последовал гундосый ответ.
Джей утер грязной тряпкой струйку крови, показавшуюся из ноздри, но в целом не изменил расслабленной позы. Ноги полусогнуты, предплечья покоятся на коленях.
— Как я здесь оказалась?
Келли поднялась, опираясь на руки, и села на холодном твердом полу. Распущенные волосы, напомнившие о недавних малоприятных событиях, рассыпались поверх распахнутой куртки. Мелькнуло легкое раздражение и желание собрать их в привычный хвост на макушке, но резинка, в отличие от самой Келли, осталась в плену у «жуков».
Выражение лица Джея, следящего за ее движениями, неуловимо изменилось. Теперь он пялился на ее волосы, и в глазах его застыло такое выражение…
Такое… странное.
Которому Келли не смогла найти определения.
— Я принес.
Она наконец отважилась мельком осмотреть себя. Джинсы, к счастью, и правда на месте. Крови в стратегически важных местах не наблюдается. Как и характерной боли.
Ремень на месте и даже застегнут — правда, чуть свободнее, чем прежде.
Выходит, насильственного «оплодотворения» ей удалось избежать.
Слава дерданским богам.
— Ну и как это понимать?
— Что именно?
— Ты отбил меня у своих парнишек, а не встал в очередь, как поступил бы любой справедливый человек.
Разбитые губы Джея расплылись в неуместной мальчишеской улыбке. Из носа снова потекла кровь, и он небрежно смахнул ее тряпкой.
Кажется, это та самая, которая недавно была у Келли во рту.
Фу, гадость какая.