И тут же испугалась. Отлепилась от горячего тела, приподняла заскорузлое полотенце на животе Джея. Облегченно выдохнула.
— Не надейся, детка. Изнасиловать тебя я не смогу еще минимум вечность, — признался он не то чтобы весело.
— Даже не знаю, смогу ли это пережить, — поморщившись, пробормотала Келли. — Придется, пожалуй, помереть от огорчения.
Она перекатилась набок, подобрала под себя колени и застонала, схватившись за онемевшую поясницу.
— Хотел бы утешить, но нечем. Буду скучать по тебе. Только сперва отвяжи меня, а то после твоей безвременной кончины придется гадить прямо на коврик.
Ну просто эталон деликатности.
Натруженные пальцы слушались неохотно, поэтому с замками пришлось провозиться дольше, чем хотелось бы. Зато Джей больше не вздрагивал от каждого прикосновения, и это тоже не могло не радовать.
Освобожденные от оков руки плетьми упали вдоль тела. Страдалец шумно выдохнул сквозь зубы и скорчил гримасу, осторожно и медленно сведя лопатки.
— Что? Онемели? — участливо поинтересовалась Келли. Взгляд зацепился за ожог на плече — как-то не слишком изменился за ночь. Нет, не то чтобы она сочувствовала поганцу, но… — Разве чип не должен как-то помогать?
— Я не активировал его.
— Почему?
— Для полноты ощущений. Хотел почувствовать все, что чувствует обычный человек, когда ему плохо.
Джей сморщил нос, пытаясь согнуть руку в локте. Не преуспел: та безвольно свесилась вниз. Тогда он принялся неторопливо сжимать и разжимать кулаки, возвращая чувствительность затекшим пальцам.
Келли вздохнула, пристроилась к нему за спину и взялась разминать задеревеневшие мышцы, восстанавливая кровообращение — от шеи к плечам, затем воротниковую зону, верхнюю часть спины. Джей сперва сидел неподвижно, явно озадаченный, но когда Келли добралась до плечевого сустава и начала проминать особенно болезненные места у подмышек, издал тихий стон.
— Зачем ты это делаешь? Ты же на меня злишься.
— Злюсь, — призналась Келли. — Но и на себя злюсь не меньше.
— На себя? — Он повернулся, чтобы увидеть ее лицо. — Но почему?
— Потому что дура, — резко ответила она и аккуратно обошла область, где зияла незалеченная рана. Спустилась на бицепс, чувствуя, как под пальцами постепенно расслабляются твердые, как камень, мускулы. — Нельзя было тебе доверять. А я доверилась. И пошла с тобой. И снова пойду, потому что… — Она покусала губы. Нелегко признавать неприятную правду. — Потому что все равно у меня нет вариантов. Либо с тобой, либо в одиночку. А мне страшно одной.
Джей скосил глаза, наблюдая за движением ее пальцев.
— Не злись, детка. Признаю, я облажался. Обычно люди в таких случаях говорят «извини». Этого достаточно?
Это уж вряд ли. Злиться Келли будет еще долго и наверняка больше никогда не сможет ему доверять. Но правда, что может сделать Джей, чтобы было достаточно? Искренне раскаяться? А как объяснить, что такое раскаяние, киборгу, который почерпнул все свои знания о человеческих отношениях из кино, а сам и общаться-то толком не умеет?
— Где ты взял ту дрянь?
— Парни дали. Они там так… развлекаются. От скуки. У них мало женщин, и те становятся сговорчивее, когда принимают кракс. Только с алкоголем его нельзя смешивать. Я видел… э-э-э… впрочем, ты теперь видела тоже. Они собирались проделать подобное с Энджи, усилив эффект алкоголем. Только это было неправильно.
Келли вонзила кончики пальцев в его мышцы чуть сильнее, чем следовало. Джей едва заметно вздрогнул.
— Так вот каким дерьмом они ее накачали, — тихо произнесла она, понимая, что еще немного, и ее вновь начнет трясти от злости.
— Ничего плохого с ней не случилось, — поспешил заверить Джей. — Я глаз с нее не спускал, никому не позволял к ней приблизиться, пока ее не отпустило.
Но потакал похитителям. И помогал удерживать Энджи в плену. И занимался вымогательством. И… и…
Спокойно, Келли. Спокойно. Все это в прошлом, с Энджи все хорошо, она дома, под присмотром Мэдлин, дока Харриса и девочек.
И вернул ее никто иной, как этот самый киборг, нелепо рассуждающий о том, что правильно, а что нет.
— Ты все равно злишься. Значит, моего «извини» недостаточно.
— Злюсь. Ты не просто хотел сделать меня сговорчивее. Ты хотел сломать мою волю. Неужели ты в самом деле не понимаешь разницы?
Джей послушно изобразил задумчивость.
— Я запутался. Воля — это что? Твое желание?
— Ну… примерно.
Он еще некоторое время сосредоточенно думал. А потом покачал головой.
— Нас учили различать эмоции. Твои взгляды, невербальные знаки, сигнализировали о том, что ты не против провести со мной несколько приятных минут. Но слова утверждали обратное. Ты говорила не то, что думаешь, Келли. Так что же такое твоя воля? Истинное желание? Или право на ложь?
— Право на ложь, — пробормотала она эхом. — Хорошо сказал. Желания бывают разные, Джей. Есть такие, которые продиктованы инстинктами. А есть желания разума. Последние как раз и можно назвать человеческой волей.
— Ладно. Я должен уважать твое право отказываться от желаний. Но почему именно от секса, можешь мне объяснить?
Келли закатила глаза.
— Дерданские боги, только не это. Не начинай все сначала, Джей.