- Вижу, что МГБ… - Взгляд Жукова равнодушно скользнул по синим просветам золотых погон. - Где старшие по званию? Мне что, с тобой обсуждать ситуацию в округе?
- Э-э… генерал Худимов просил передать, что… - начал было Максименко, но умолк, потому что понял: Жуков уже потерял к нему всякий интерес. Теперь он смотрел на начальника контрразведки округа.
- Почему меня пропустили через посты?! Почему не стреляли?! Не преследовали?!
Полковник понуро опустил голову.
- Виноват, товарищ Маршал Советского Союза…
- Под арест, - сухо бросил Жуков в пространство. - Кто первый зам?
- Полковник МГБ Чусов. - Чусов шагнул вперед, козырнул.
- Вы - начальник контрразведки.
- Есть…
Впереди по ходу движения возникли высокие, предупредительно распахнутые двухстворчатые двери - вход в кабинет командующего округом. Над столом возвышался большой портрет Сталина. Жуков решительно устремился туда, на ходу продолжая говорить:
- Первое. Сегодня к двадцати ноль-ноль всем подготовить отчет по состоянию дел. Никакого словесного поноса! Только факты! Второе… Предложения - как думаете выбираться из этого дерьма!… Третье…
Что именно предлагал Маршал Победы на третье, новый начальник контрразведки округа полковник Чусов уже не услышал. Впустив в кабинет Жукова и толпу свиты, рослый капитан из личной охраны маршала быстро притворил обе створки высокой двери и встал рядом, всем своим видом показывая, кто здесь главный.
Другие офицеры охраны споро и деловито, будто их только к этому и готовили в военном училище, снимали с арестованного полковника ремень с кобурой, извлекали из карманов кителя документы… Резкое, ястребиное лицо бывшего начальника контрразведки было неподвижно, только под левым глазом судорожно билась одинокая жилка.
Рука Чусова непроизвольно дернулась к козырьку фуражки, но на полпути замерла. Он чуть заметно поклонился арестованному и поспешно направился к кабинету командующего. Рослый капитан охраны, скользнув глазами по погонам Чусова, вежливо отступил и приоткрыл створку дверей.
- …рассупонились?!! - выплеснуло в коридор львиный рык Жукова. - Решили - можно?! Ни хрена нельзя!!! Считайте, что снова у меня на фронте!…
В конце коридора показался запыхавшийся старший лейтенант. В его руках были чистое полотенце и кувшин с водой. Капитан охраны снова приоткрыл дверь, впуская его в кабинет.
- Вас, товарищи, конечно же, интересует, почему меня назначили командующим Одесским округом, - говорил между тем Жуков, тяжело упираясь кулаками в столешницу. - По этому поводу могу рассказать вам одну поучительную историю… Замерз как-то зимой, в лютые холода, воробей. Валялся себе замерзший на дороге. Тут шла по своим делам корова, задрала хвост и кое-что сделала… - По кабинету порхнул чей-то робкий смешок, впрочем не встретивший поддержки. - Прямо на воробья. Воробей понемногу отогрелся, ожил, расправил перья и сдуру зачирикал, А тут откуда ни возьмись - кошка!… Набросилась на воробья и сожрала его одним махом.
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Старший лейтенант, принесший кувшин, застыл на месте.
- Ну, к чему я вам это рассказал?… А?… Молчание явно затягивалось. Маршал Победы наставительно поднял к потолку палец:
- Видимо, не надо было чирикать…
Новый командующий Одесским военным округом вступил в должность…
Недалеко было море. Об этом говорили басовитые гудки буксиров-трудяг, встревоженные взвои тральщиков, ползающих по прибрежным водам в поисках случайных мин прошлой войны, да крепкий, насыщенный йодом ветер, трепавший волосы Гоцмана. Нигде в мире не было такого сладкого морского ветра, как в Одессе.
Оставив в покое гоцмановскую шевелюру, ветер начал причесывать травку, пробивавшуюся сквозь жесткую, жженую корку земли. Она была начинена железом так основательно, что трава здесь росла еле-еле. Пожалуй, это был единственный признак жизни посреди молчаливых, жутких развалин на северной окраине города.
Сенька Шалый, щурясь на солнышко и изредка морщась от боли в раненой ноге, крутил на припеке самокрутку. Рядом в напряженных позах сидели двое милиционеров в гимнастерках защитного цвета, оба держали в руках фуражки с синим околышем и то и дело отирали бегущий по лицам пот. Несколько человек выносили из того, что когда-то, видимо, было полноценным подвалом, свертки и тюки и складывали их у ног скучающих понятых.
- Ото уже бумажкой разжился, - проворчал Гоцман, проходя мимо Сеньки. - Жизнь, погляжу, налаживается…
- Мне бы огоньку, Давид Маркович, - нагло осклабился щербатым ртом Шалый.
- И два ковша борщу, - в тон ему ответил Гоцман и кивнул старшему милиционеру: мол, дай ему спичку…
Из двери подвала появился запыленный и потный, но довольный Леха Якименко.
- Почти все цело! - весело крикнул он Гоцману. - Убивать та грабить научились, а сбыт наладить - мозга не хватило.
- Ладно вам - мозга! - обиженно встрял Сенька Шалый, с наслаждением выпуская клуб дыма. - Просто мы светиться не хотели, время выжидали…
- А ты сиди, босота! - оскалился Якименко. - Точи руки под кайло! Твой номер 59 дробь 4 - от десятки до высшей меры справедливости…
