- Умри, нечестный мусор! - взвизгнул Сенька, поперхнувшись дымом. - Ты ж обещал до вышака не доводить! Мамой клялся при свидетеле…
- Я, Сеня, сирота, - печально сообщил Леха, вытирая о штаны пыльные руки. - И мама моя встретит тебя там… - поднял он глаза в небо, - хорошим дрыном. Не говоря за тех, кого ты грохнул! Так что мечтай за двадцать пять, как та ворона за голландский сыр…
- Ну, спи тогда спокойно, мусор, - процедил Сенька, не сводя с капитана ненавидящих глаз. - И жди, когда к тебе вернется Сеня Шалый…
Гоцман, не обращая внимания на эту театральную перепалку, оглядывался по сторонам. Интересно, где носит Фиму?… Хотел подумать, а оказалось - произнес вслух.
- Та вон, - отозвался Якименко, тыча пальцем вбок. И верно, там, по развалинам, осторожно пробирались Фима и пацан-малолеток. - Малый здесь живет. Фима ему пачку махорки погрозил… Так он тут же вспомнил за военный грузовик. Говорил, ночью приехал та амбалы при погонах что-то там сгрузили - я не знаю. Пошли смотреть…
Подоспел запыхавшийся Фима. На его узком небритом лице струйки пота прочертили несколько извилистых дорожек. Тюбетейку он комкал в руках.
- Додя, там таки есть на шо взглянуть… Пацан бесцеремонно дернул его за рукав:
- Дядька, обещал пачку махорки? Так гони… Фима безропотно достал из кармана пачку, протянул пацану. Но тот не успел завладеть гонораром - Гоцман, мрачно глядя на Фиму, перехватил пачку на полпути.
- Э! - заныл пацан. - Уговор!…
- Додя, я так и так не курю, а мальцу обещал, - мило улыбнулся Фима.
Гоцман ядовито ухмыльнулся. Обливавшиеся потом милиционеры как раз выносили из Сенькиного схрона початый ящик махорки.
- Давай, давай, - поощрил он Фиму. Пожав плечами, тот извлек из карманов еще три пачки, которые Гоцман аккуратно уложил обратно в ящик. Под ироническим взглядом Якименко Фима обиженно фыркнул, пожал плечами и закатил глаза к небу.
- Будешь? - Гоцман вынул из нагрудного кармана пачку папирос.
Глаза пацана загорелись. Еще бы, «Сальве» вместо махры!… Он аккуратно подцепил грязными ногтями две папиросины, одну тут же сунул за ухо, а вторую предложил Гоцману:
- Держи. Я угощаю.
- Себе оставь, - обронил Гоцман. - Ну, показывай, куда идти…
Богатое оказалось место, куда их привел девятилетний шкет, ох и богатое. Под потолком млела в жестяном наморднике тусклая лампочка, в кулаке у Гоцмана - карманный фонарь. А на полках аккуратными рядами лежали комплекты военного обмундирования. Гимнастерки, брюки, шинели, кители… Остро, терпко пахло кирпичной пылью и чуть глуше - тканью, успевшей полежать в душном помещении.
- Я уже подсчитал… - Голос Фимы глухо бился в потолок и углы подвала. - Уже подсчитал. Около тысячи комплектов. Почти дивизия.
- Полк, - сухо уточнил Гоцман.
Фима пожал плечами, мол, не возражаю. Стоя у полок, Гоцман быстро перебирал одежду. Новенькая. Недавно пошитая.
- Шо за военные? - обернувшись, спросил он у маячившего рядом пацана.
- А я знаю? - солидно ответил тот. - Приехали, сгрузили, замок навесили…
- Давид, тут еще одна заморочка, - окликнул от двери Фима.
Подойдя ближе, Гоцман молча осветил фонариком притороченную к косяку связку мощных противотанковых гранат. С одной чеки свисал тонкий шнур…
- Я шнурок-то порезал, - пояснил Фима. - Но кто-то ж его поставил. Это не блатные. Почерк не их.
- Да я уж схавал, - сумрачно отозвался Гоцман.
Свет улицы показался ослепительным. Якименко нетерпеливо кинулся навстречу:
- Ну шо там?
- Обмундирование со склада, - зло сплюнул Гоцман. - Много… Понятым - ни гугу. Ты тоже рот на замок, - добавил он, обернувшись к пацану, и продолжал, обращаясь к Якименко: - Поставь в охранение двух бойцов. Никого не подпускать. Поясни: приезжали военные - чтобы знали. На грузовике… Приедут с военной прокуратуры - проверить документы и взять расписку, что все им сдали.
- Так и до когда им здесь скучать? - озадаченно почесал в затылке капитан. - У меня людей - грудь четвертого не видно…
- Я с ходу до армейских прокуроров, скажу, шоб в три ноги бежали… А ты тоже не тяни, дел - за гланды…
Гоцман торопливо зашагал к стоявшему поодаль «Опелю». За ним вприпрыжку кинулся пацан с папиросой за ухом.
- Дядька, а ты у них самый главный?
- Навроде.
- И Гоцмана знаешь?
- Я и есть Гоцман.
- Тю… - изумленно-радостно пропел пацан, не ожидавший такого оборота событий.
Он забежал чуть вперед и важно протянул Гоцману ладошку:
- Мишка Карась.
Давид, усмехнувшись, пожал ему руку. Курносое чумазое лицо пацана расплылось от счастья.
- А тебя правда пуля не берет?…
- Так я быстро бегаю, - объяснил Гоцман на ходу, - не успевает.
Дремавший в кабине на солнцепеке Васька Соболь всполошенно схватился за руль. Мотор заурчал, «Опель», тяжело переваливаясь, поплыл по развалинам, словно катер по бурному морю.
- Под ноги смотри, а то споткнешься! - в полном восторге заорал вслед Мишка Карась и от избытка чувств засвистел в два пальца.
Майор юстиции Виталий Кречетов поднялся из-за стола. Внимательные серые глаза военного следователя недоверчиво пробежались по лицу Гоцмана.
