— Это совсем не так, Калеб, — вздохнула Лили. — За все, что он натворил, я бы сама с удовольствием отправила его в преисподнюю. Если я о ком-то и беспокоюсь, так это о тебе.
Калеб немного успокоился и прижался лбом ко лбу Лили.
— Я хочу прикончить его, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Будь моя воля, я привязал бы его к жерлу заряженной пушки и развеял бы его прах по ветру.
— Я знаю, — с чувством отвечала Лили, нежно гладя его по напряженной спине, — но ты не должен вершить правосудие сам. У тебя и без этого достаточно забот, Калеб, и тебе вовсе не обязательно быть повешенным за убийство или оказаться в тюрьме до конца жизни.
— Ты права, — он легонько поцеловал ее в угол рта, но она догадалась, что он все еще колеблется.
— Ты ведь можешь вышвырнуть этого Джадда из кавалерии, правда?
— О да, — мрачно ухмыльнулся Калеб. — Но если я это сделаю, то только развяжу ему руки, и он станет проклятьем для всей этой местности. И если ты доведешь затею с собственным хозяйством до конца, то прежде всего он нападет на тебя.
Лили мгновенно помрачнела при одной мысли об этом.
— Нет, я поступлю иначе, — продолжал Калеб. — Я устрою ему перевод. Скажем, в форт Юма. Там он будет чувствовать себя как дома в компании с такими же непотребными тварями.
— Ты полагаешь, что он может напасть еще на кого-нибудь, Калеб? — со вздохом спросила Лили. — Ты боишься, что им не удастся спастись, как это удалось мне?
— Я обязательно сделаю так, чтобы новый начальник Ингрэма был поставлен в известность о том, что за отвратительный малый поступает под его команду, Лили, — Калеб нежно обнял ее за плечи. — Ты можешь не беспокоиться.
— У меня возникла еще одна проблема, — заволновалась Лили, когда, по ее мнению, с первым вопросом было покончено.
— Ты лежишь нагая у меня в постели, — продолжил за нее Калеб, чья улыбка из мрачной тут же превратилась в лукавую, — и на всем белом свете у тебя не осталось ни лоскутка, чтобы одеться.
— И нечего тебе так радоваться! — фыркнула Лили, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками. Она с особой тщательностью следила, чтобы ее грудь оставалась под прикрытием одеяла.
— Но дело не только в этом, — не обращал на ее слова внимания Калеб. — Ведь теперь про нас судачит весь форт. Строит предположения по поводу того, что именно творится в данный момент в данной комнате.
Лили раскраснелась. Сегодня, когда она немного пришла в себя и будущее предстало перед ней в столь радужных тонах, она готова была убить себя за то, что уступила Калебу тогда, во время пожара. Если бы у нее хватило сил дотащиться до дома миссис Тиббет и попросить ее покровительства, она могла бы избежать хотя бы одной проблемы.
— Я ничем не отличаюсь от своей матери, — пожаловалась она, опустив голову на колени.
— Вовсе нет, — мягко возразил Калеб, поднимая ее лицо за подбородок. — Она просто сдалась перед трудностями, а у тебя и в мыслях такого не было. Честно говоря, мне временами даже хочется, чтобы ты сдалась.
Задумавшись на несколько минут, он все же спросил:
— Ты ведь по-прежнему полна решимости перебраться на свою землю, не так ли?
— Да, — с трудом отвечала Лили, чье горло свело от рыданий: ведь Калеб был совершенно прав. Она даже представить себе не могла, что можно отказаться от своей мечты. Она была приучена к тому, что в жизни ничто не дается без борьбы, и еще ни разу не сворачивала с полпути, добиваясь задуманного.
Майор поднялся с кровати, бездумно глядя в окно. Он не обращал внимания ни на хлопавшие на ветру занавески, давно нуждавшиеся в стирке, ни на синеву неба. Потом он хрипло сказал:
— Что ж, пожалуй, нам больше не о чем спорить. Я постараюсь раздобыть тебе какую-нибудь одежду.
— У миссис Тиббет могли остаться какие-нибудь вещи Сандры, — предположила Лили. До сих пор, занимаясь с Калебом любовью, она была как в дурмане, но теперь полностью очнулась, и вынужденное пребывание в чужой постели тяготило ее равносильно тюремным решеткам.
— Верно, — отвечал Калеб. Не взглянув на нее, он пересек комнату и распахнул дверь.
— Калеб, подожди! — воскликнула Лили. — Ты же не можешь вот так просто уйти. Я должна знать, когда ты вернешься!
Калеб на мгновение прислонился головой к притолоке, и Лили показалось, что его плечи, обычно такие прямые, слегка поникли.
— Через полчаса, — сказал он и вышел, осторожно притворив за собой дверь.
Как только Лили услышала, что он спустился по лестнице, она тут же выскочила из кровати и встала перед висевшим на стене большим зеркалом. Выглядела она ужасно, со спутанными грязными волосами и пятнами сажи, все еще кое-где оставшимися на теле. Лили поспешила в ванную комнату и пустила воду из крана.
Как можно быстрее она вымыла волосы и искупалась, опасаясь, что возвращение Калеба застанет ее врасплох. Если ему придет в голову снова заняться с ней любовью, она будет обречена проваляться в кровати до Судного дня.
