— Полковник Тиббет облечен достаточной властью, чтобы судить об его виновности или невиновности, а также принимать во внимание предыдущие проступки этого типа.
— Если ты допустишь столь варварскую расправу над этим несчастным, Калеб Холидей, я клянусь, что до конца жизни не стану даже разговаривать с тобой, — заявила Лили, кладя руку ему на плечо. Но это был вовсе не жест ласки или расположения.
— Если ты будешь продолжать поступать по-своему, мы в любом случае скоро расстанемся, — возразил он, отшвыривая стул и руку Лили. — Что же я, по-твоему, могу потерять?
— Свою честь, — объявила Лили.
— Когда речь идет о мужчине, посмевшем наложить на тебя лапы, я становлюсь бесчестным, — грубо признался он, в два шага оказавшись у двери и срывая с крючка висевшую там полевую шляпу.
— Куда ты? — спросила она, вцепившись в спинку стула и наблюдая, как он нахлобучил шляпу и взялся за дверную ручку. — Ты же не бросишь меня вот так здесь…
— Мне надо подумать, — отвечал Калеб. — Если я тебе понадоблюсь, ты найдешь меня в моем кабинете.
— Ну что ж, когда ты вернешься, то меня здесь не застанешь.
— Но ведь ты не удерешь слишком далеко, не так ли? — Его улыбка больше напоминала оскал, а глаза казались потухшими, и в изгибе губ и опущенных плечах Лили ясно разглядела тоску. — Я готов поспорить на что угодно, что без моего обручального кольца на пальце ты не посмеешь взглянуть в глаза даже Гертруде.
Калеб был прав, и мысль об этом пронзила Лили, словно жало. Теперь, когда ее коттедж сгорел, ей некуда было податься.
Медленно она отвернулась от Калеба и пошла прочь из кухни, но как только за ним захлопнулась дверь, ее охватили сомнения. Одиночество было Лили не в новинку, и она знала, как бороться с этим чувством, но теперь его усугубило отсутствие Калеба и его гнев.
Она решила осмотреть дом, стараясь удержаться от плача. В кабинете она обнаружила множество книг, расставленных на полках, и их присутствие несколько ободрило ее истерзанную душу. Всегда, когда жизнь оборачивалась к ней своей жестокой стороной, она находила убежище в книгах.
После долгих поисков она нашла роман, переведенный с французского, зажгла огонь в камине, засветила фитиль в китайской лампе и уселась в кожаном кресле.
Книга оказалась намного интереснее всего, что Лили доводилось читать до сих пор, и расширенными от переживаний глазами она жадно пожирала страницу за страницей. Героиня романа оказалась вовлеченной в череду ужасных приключений, и Лили переживала так, словно сама оказалась их участницей.
Часы на каминной полке пробили двенадцать, когда она наконец кончила читать и поставила роман обратно на полку. И в тот же миг из мира вымысла Лили вернулась в грустную реальность.
Она по привычке вспомнила о сестрах и пожелала поскорее оказаться вместе с ними, но кое-что еще не давало ей покоя. Калеб покинул ее, чтобы «подумать», и до сих пор не вернулся домой.
Уж не поскакал ли он, невзирая на ночь, в Тайлервилль, чтобы обрести утешение в объятиях какой-нибудь новой любовницы?
Лили обхватила себя руками за плечи и прикусила губу, стараясь не поддаваться панике. Она с силой повторила себе, что не имеет права возмущаться тем, что делает Калеб, коль скоро не является его женой.
Гордость не позволила Лили дать Калебу понять, что она ждала его, и она погасила огонь в камине и направилась наверх.
Там она отыскала комнату, наиболее удаленную от спальни Калеба, и вошла внутрь. Посидев у окна и полюбовавшись залитыми серебристым лунным сиянием домами и палисадниками, она скинула с себя платье и улеглась в кровать.
Чистые простыни не носили на себе запаха Калеба, и это одновременно приносило ей облегчение и боль. Она с головой укрылась одеялом и замерла, напряженно прислушиваясь, не раздастся ли внизу стук входной двери.
Когда Калеб вернулся домой, проведя долгие часы в своем кабинете, погруженный в раздумья, он не нашел Лили в своей кровати. И хотя этого следовало ожидать, ему стало больно. На какое-то мгновение ему даже пришла в голову мысль, что она могла убежать — подкупить часовых, чтобы ей позволили выехать из форта ночью.
Но сердце говорило ему, что Лили где-то рядом, и от этого он немного успокоился.
Найдя Лили в комнате для гостей — разметавшись по постели, отбросив в сторону одеяло, она забылась беспокойным сном, — Калеб осторожно укрыл ее, поцеловал в лоб братским поцелуем и удалился.
Несмотря на огромное облегчение оттого, что нашел Лили целой и невредимой, Калеб не мог унять тревоги. Клубок противоречий, возникавших в его отношениях с Лили, становился все туже, и этому не было видно конца. Раньше в жизни Калеба все было ясно, и он считал, что делает то, что хочет делать. Но теперь с каждым новым днем он все больше сомневался в этом.
Единственное, в чем Калеб был теперь уверен: он хочет Лили и нуждается в ней — не только в постели, но во всей своей жизни.
Один в своей спальне, он уселся в кресло, чтобы разуться. Скинув башмаки, он разделся и улегся в постель, еще хранившую запах Лили.
