Я удивлённо посмотрела на Сэма. Оказывается, и в нём скрыты пороки и желания. И я раз и навсегда уяснила, что не бывает чисто чёрного или чисто белого. Даже в безупречной чистоте всегда найдётся капелька тьмы, ровным счётом так же, как и среди клубистого мрака всплывает тонкая пелена надежды и света. Сэм прервал мои размышления своим крепким, жёстким и наглым поцелуем, словно возвращая на место и привязывая меня сильнее к себе.
– Я люблю тебя, Сэм! – освобождаясь от поцелуя, произнесла я.
– И я люблю тебя, мой падший Ангел! – произнёс Сэм, продолжая целовать.
Спокойствие и тишина обитали вокруг. Так давно мучащий нас демон наконец-то повержен, конечно, не без жертв, как я бы хотела, но особое состояние облегчённости росло в моей голове как на дрожжах, возвышая меня над всеми проблемами.
– Я хочу похоронить Меган сама, – произнесла я, когда мы все более или менее стояли твёрдо ногами на земле. – Оставлять здесь её просто нельзя, и я не хочу, чтобы мама Сара видела её такой. Пусть лучше думает, что она сбежала и где-то скрывается. – Я пожала плечами, не зная, как именно оценят мои слова парни. – Возможно, когда-нибудь я скажу ей, где захоронена её дочь, а пока лучше пусть будет блаженное неведение. Думаю, так будет лучше!
– Я с тобой согласен. – Сэм спокойно обсуждал это со мной, словно у него в душе что-то изменилось, будто тумблер переключателя перевели в другое положение.
– Где мы её похороним? – Майкл положил руку мне на плечо и чуть-чуть сжал его.
– А что если похоронить её у нашей часовни? Мы сможем всегда ухаживать за её могилой. И так Меган всегда будет с нами и наяву и в нашей памяти. – Эрик произнёс это, находясь рядом с телом Меган и, как ни странно, поправляя её дико разбросанные по бетонному полу волосы.
– Это отличная идея, Эрик! – Я была более чем довольна этим предложением. Раз я не смогла сберечь Меган, то хоть таким образом буду заботиться о ней и оберегать вечный сон моей милой сестрёнки.
Одев Меган в пышное темно-синее платье, мы уложили её в белый выполненный в классическом стиле шкаф со стеклянными вставками с трёх сторон. Плавные линии и округлые формы шкафа подчёркивали как нельзя лучше образ спящей вечным сном принцессы, а синее платье, контрастируя с мертвенно-белым лицом девочки, дополняло её воистину аристократический облик.
Когда Меган, наконец, мирно покоилась в земле, на город уже спускались сумерки. Четверг плавно сдавал свои позиции, уступая место кровавой пятнице. На всё про всё у меня оставалось лишь двенадцать часов и что-то подсказывало мне, что следующая ночь будет не такой простой, как я думаю. На могиле Меган в качестве надгробной плиты мы установили необработанный кусок скалистой породы, на котором я когтями выцарапала напутственные слова «Спи спокойно, моя сладкая девочка» и последний тихий плачь моей мрачной души:
Рядом с плитой я посадила всего одно деревце, которое как нельзя лучше выражало всё то, что было у меня на душе и являлось моей вечной непосильной ношей, – молодой кустик плакучей ивы.
