— Раз я такая проблемная, то зачем помогаешь?! — вскрикнула я. Сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. Я стараюсь, в основном, ради него. Мне хочется, чтобы этот самодовольный болван когда-нибудь похвалил меня. Но слышу от него всегда лишь насмешки, а в глазах его вижу укор. Прочла практически все книги, что Малум мне дал, начала разбираться в заклинаниях и печатях, делаю все упражнения, что он говорит. Но все ему не так. Понимаю, что знаю меньше, чем он и остальные мои одноклассники, но сложно выучить за месяц то, что они учили на протяжении одиннадцати лет. Инфернус слишком многого от меня требует. Я просто не могу выполнять такое количество заданий в срок. Разозлившись, я встала из-за стола и пошла куда глаза глядят. Опомнившись, поняла, что сама не знаю, куда зашла. Коридоры были уже, чем обычно. Окна закрыты шторами, ни одной лампы не светило, лишь несколько свечей, вдоль всего коридора. Царил полумрак.
— Из глубин вечности призываю тебя, слуга. Явись и служи мне верой и правдой, Рафики, — негромко произнесла я и сделала соответствующий этому заклинанию жест рукой. Рядом появился небольшой белый огонек.
— Вы звали меня, госпожа?
— Да, не можешь ли ты побыть со мной немножко?
— Конечно же. Любое Ваше желание — для меня закон. Может быть мне лучше принять форму, более подобную человеческой? — с долей надежды в голосе спросил он. Ему невероятно нравится быть похожим на людей. Было море радости, когда Малум рассказал, что сервус может принимать различные формы и как это делать.
— Конечно, — согласилась я. Огонек заискрился и уже рядом стоит мальчик, лет одиннадцати-двенадцати. Белоснежная кожа, черные глаза, молочно-белые волосы, которые, казалось, горели. Стройное тело, чуть-чуть пухленькие щеки, одежда, будто сотканная из света. Хоть он и хотел походить на человека, но это все выглядело невероятно неестественно, будто он герой какой-то сказочной повести.
— Снизошел Ангел на землю и запели птицы небесные, но не птицы то были, а души погибших, что возрадовались спасению иных от участи темного пути. Возрадуйся же и ты, друг мой, счастью любого, кто живет иль жил, — послышался чей-то голос из темноты. — Это мои любимые строки из поэмы «Спасение душ».
— Кто ты? — испуганно спросила я. Неизвестный вышел на свет. Иссиня-черные волосы, забранные в недлинный хвост, красные, словно кровь, глаза, которые смотрели на все, как на добычу, тонкие губы и изящные черты лица. На нем была белая рубашка, которая была застегнута лишь на две пуговицы, в районе пупка, небрежно наброшенный на левое плечо пиджак, чуть великоватые штаны, которые держались лишь за счет ремня.
— Не узнаешь старых знакомых? Как невежливо, — медленно протянул парень.
— Руфус, мне не нужны проблемы, — монотонно проговорила я. — Пожалуйста, не приближайся ко мне. — С ним лучше быть повежливее, так меньше шансов на неблагоприятные последствия.
— Глупец скинет в пропасть друга, мудрец же вытащит из пропасти врага. Коль оба выживут, глупец получит нового недруга, а мудрец благодарного товарища.
— Зачем ты цитируешь строки из «Адской ночи»? К чему это? — удивилась я.
— Просто. Не хочешь съеденным ты быть — не лезь, дружок, ты в волчью пасть. Так скажи же, на милость, зачем пришла в северо-западную часть здания, где учатся лишь вампиры, если проблем не хочешь?
— Не туда завернула. Извини, если помешала тебе чем-либо, — я начала отступать, но черноволосый схватил меня за руку.
— Куда это наша маленькая мисс навострилась? Я тебя еще никуда не отпускал, — во взгляде Руфуса не было ничего хорошего. — Знаешь, я немного голоден. Невероятная удача, что ты попалась мне на глаза в этот момент.
— Не смей трогать мою госпожу, — вступился Рафики, отталкивая парня.
— Кто это тут у нас? Фамильяр Лилит, как я понимаю. Ненавижу сервусов. У вас невероятно невкусная кровь, — он провел кулаком по губам, будто смахивая что-то. — Бесишь. Исчезни. — Красноглазый щелкнул пальцами, прошептав что-то невнятное. В этот же момент Рафики исчез.
— Что ты сделал с ним?! — ужаснулась я.
— Тебе но о нем сейчас надо беспокоиться, а о себе, — вампир исчез из поля зрения, но тут же появился за моей спиной. — Нельзя быть такой беспечной, малышка. Повиновение, — он дотронулся рукой до моей щеки и ту будто обожгло. — Obterei tudo o que quero.
Тело не двигалось. Такие же чувства, как и тогда на уроке магических полетов. Мною управляет вампир. Даже веки, казалось, поднимались и опускались по чьей-то прихоти. Щека невыносимо пекла, но боль постепенно начала угасать.