– Какое же это издевательство? Все, все истинная правда. Жаль, что только не мне все это богатство принадлежит!
– Поверьте, я принадлежу только Вам, – сказала она с надрывом.
– А как же Ваш Якунин? Вы ушли с ним!
– Что я могла: он взял меня силой, Вы же видели! Вы бы знали, что он сделал со мной дома! Прямо у дверей набросился на меня, порвал на мне одежду, мой лучший костюм, который я так любила. Он просто монстр!
– Избавьте меня от подробностей! – страшно взревел Куликов. А сотрудники его отдела с удивлением посмотрели на своего начальника.
– Я не хотела Вас расстраивать, Сергей Александрович. Я просто хотела Вам доказать, что такого нельзя любить.
– Почему же Вы живете с ним?
– А где мне еще жить. Мой бывший муж завел себе какую-то пассию и сказал, что раз я ушла, то назад нечего возвращаться. И за что мне такие наказания? За что мне все…
– Теперь будете со мной жить, – прервал ее Куликов.
– Зачем Вы смеетесь надо мной, Сергей Александрович? Вы женаты, у Вас семья…
– Я ушел от жены и снял квартиру, где мы с Вами будем жить, Лилия Семеновна.
– Я не верю Вам, зачем Вы надо мной смеетесь, я Вам не игрушка, Сергей Александрович, – трагическим голосом говорила Сукурова. Куликов встал из-за стола и взял Сукурову за руку.
– Что Вы делаете? Все же видят! – в ужасе отпрянула она.
– Поехали, Лилия Семеновна, – твердо сказал он и повел ее за собой.
– Отпустите хотя бы руку, я не сбегу, – покорно сказала она, и они покинули его кабинет.
Куликов отвез ее прямо на квартиру на Страстном Бульваре. Не успела она захлопнуть входную дверь, как он тигром набросился на нее. От нетерпения Куликов порвал на ней часть одежды, но Сукурову это не смутило. Она готова была уступать ему во всех его желаниях. В какой-то момент в его сознании мелькнул образ Якунина, и он в порыве ярости сжал пальцы на ее шее. Ему показалось, что ей это даже понравилось. Тогда он, впадая в беспамятство, еще сильнее стал сжимать пальцы на ее шее и бормотать:
– Так он тебе делает?! Так? Так? Так?
А она только страдальчески смотрела на него снизу вверх. Наконец она захрипела, ему показалось, что Сукурова вот-вот испустит дух, и он в ужасе от того, что мог бы легко задушить ее, разжал пальцы. Никогда в жизни Куликов не допускал насилия в отношении женщин – это был один из его принципов. Но в последнее время ему со всей очевидностью открылось, что следовать своим первородным инстинктам, утверждать свою волю, во что бы это ни стало, будет поважнее разных там выдуманных им самим или кем-то еще мертвых принципов, которые являются просто нелепой обузой в пути.
Когда Куликов оторвался от нее, уже вечерело. Он вспомнил, что не предупредил никого в офисе о своей внезапной отлучке. Мобильный телефон несколько раз звонил, но ему было не до него. Выяснилось, что это звонили его сотрудники, а Буренков, к счастью, его не искал. Зато, как сказала секретарша, он зачем-то искал Сукурову, но, не застав ее на месте, видно, забыл об этом. При любом упоминании фамилии Сукуровой Куликов начинал сильно нервничать. Он был готов ревновать ее ко всему миру.
– Вас зачем-то Буренков искал, – сердито сказал он, глядя на Сукуруву.
Она стала одеваться.
– Куда это Вы собрались? – подозрительно поинтересовался Куликов.
– Мне надо домой, – смиренно ответила Сукурова.
– Вы что, собираетесь снова к Якунину? После всего, что было!
– Но мне же надо где-то жить.
– Жить мы будем здесь. Что Вам здесь не нравится, Лилия Семеновна?
– Нравится, но Вы сейчас поедете к своей жене. А мне что? Прикажете оставаться здесь одной?
– Я же сказал Вам, что ушел от жены. Я не шучу: я ушел от нее. К тому же, не жена она мне. Мы даже расписаны никогда не были.
Какая-то знакомая ему тень улыбки промелькнула на устах Сукуровой.
– И что же теперь? – спросила она, как будто ожидая чего-то еще.
– Теперь мы будем с Вами здесь жить.
– Но я хотя бы должна съездить за своими вещами.
– Никуда Вы не поедете. К этому выродку я Вас не пущу! У меня есть достаточно денег. Купите себе новые вещи. Прямо сейчас пойдем в магазин и купим.
– Но я не могу с ним так поступить – он все-таки не сделал мне ничего плохого. Игорь любит меня. Я должна с ним хотя бы поговорить.
– Скажете ему все по телефону, – тоном, не требующим возражений, заявил Куликов, и она покорно осталась.
Они наконец-то перешли на «ты». На «Вы» они продолжали обращаться друг к другу только на работе, где об изменениях в их личной жизни никто не знал. Первая неделя была потрачена на обустройство. Несмотря на то, что в их квартире-студии основная мебель уже присутствовала, Сукуровой постоянно чего-то не доставало. Вначале ей зачем-то понадобился кухонный комбайн, хотя она практически не готовила. Потом она захотела современные шторы-жалюзи на окна. А как-то раз, когда Куликов пришел после вечерних переговоров, его ждал сюрприз: огромное старинное зеркало, которое она установила прямо напротив их кровати.
