– Я боялась за Вас. Вы же так благородны! Я боялась, что Вы предпримете необдуманные действия и повредите себе, испортите свою карьеру. Я не могла этого допустить. Ах, Сергей Александрович, думаете, легко мне было тогда собрать свои вещи и уехать, не зная, пустите ли Вы меня назад? Я была жестока к Вам, но это только от любви. Разве могла я Вам тогда рассказать всю правду, всю эту грязь? – все это время глаза Сукуровой неотрывно смотрели в глаза Куликова, и он почувствовал, что тонет в них. – Конечно, Вы теперь прогоните меня, как падшую женщину. Так мне и надо! Но знайте, что у меня с ним ничего не было. Да, я ездила с ним в командировку. Да, он пытался там со мной переспать, но я отказала ему. Я даже вынуждена была его ударить. И теперь я жду, когда он уволит меня. И тогда у меня совсем ничего не останется. Но я благодарна Вам уже за то, что Вы хотя бы выслушали меня, – и она стала подниматься с кресла, собираясь покинуть его кабинет.
Оказывается, вот как все было! Какая же мразь Буренков! А он, Куликов, проклинал ее, хотел ее бросить!
– Подождите, Лилия Семеновна, – голос его прерывался от волнения.
– Да, Сергей Александрович? – она снова посмотрела на него своими бездонными глазами.
– Если это все, как Вы говорите, если это действительно… – он сбился и потом выдавил из себя дрожащим голосом, – едем ко мне прямо сейчас!
– Но рабочий день еще не кончился, – дерзкая улыбка показалась на ее красивых устах.
– Плевать на рабочий день, я хочу тебя!
Они быстрым шагом покинули помещение. Около лифта кто-то из сотрудников обратился к Куликову, пытаясь объяснить, что дело срочное. Но тот только раздраженно махнул рукой и сказал, чтобы заходили завтра.
Они провели вместе несколько незабываемых дней. Куликов был на вершине блаженства. Его счастье, однако, оказалось недолгим. Как-то раз после обеда Сукурова зашла к нему в кабинет, когда у него проходило совещание, и сообщила, что этим вечером Буренков берет ее с собой на деловой ужин. Куликов насторожился, но в присутствии других людей ему не оставалось ничего другого, как только молча кивнуть головой. Через час он получил от нее смс-ку: «Не волнуйся. Я люблю тебя. До вечера». После окончания рабочего дня Куликов остался посмотреть кое-какие документы. Но, поймав себя на том, что, не понимая смысла, перечитывает раз за разом одну и ту же страницу, он с досадой захлопнул папку с документами и вышел на улицу.
Лето было в самом разгаре. Весело светило солнце. Шелестели листья деревьев. Рядом с ним прошла какая-то молодая пара. Юноша, улыбаясь, обнимал девушку, а она звонко смеялась. Куликова все это только раздражало. Ему нужна была Сукурова.
Оказавшись один в своей квартире, он ощутил какую-то особенную внутреннюю пустоту и спустился за водкой в магазин, где наткнулся на Петровича. Они не виделись с той самой ночи, когда он отвез его к Асе. Разговаривать с Петровичем Куликову не хотелось. В его жизни с тех пор в очередной раз многое изменилось. Но Петрович увлек его на бульвар. Они присели на скамейку.
– Как дела? Когда тренировки начнешь посещать? – жизнерадостно поинтересовался Сэнсэй.
– Нормально. Как у тебя? – пробурчал Куликов.
Петрович окинул его проницательным взглядом и доверительно спросил:
– Ты же хотел с ней порвать? У тебя воля есть?
– Послушай, я не хочу с ней рвать. Зачем мне с ней рвать, если это любовь?
– Любовь и похоть – разные вещи.
– Слушай, ты выбирай выражения.
– Правда глаза режет?
– Это страсть, понимаешь ты?
– Ну ладно, хочешь, похоть страстью назови. Не одно ли и то же?
– Любовь, это будет тебе известно, и есть страсть.
– Любовь, Серега, возвышает. А страсть принижает.
– Да ну? – с издевкой переспросил Куликов.
– Да. Когда любишь, хочется отдавать, дарить. И это делает тебя свободным. Любовь приносит радость. Любовь к женщине – это только часть вселенской любви. А страсть сравни стяжательству – это жажда обладания любой ценой. Рабство.
– Ты где этого начитался? Будет тебе известно, что любви без страсти не бывает. Природой так специально на уровне инстинктов для продолжения рода заложено, что наилучшее потомство получается у тех особей, которые друг к другу страстью притягиваются.
– Ты же собирался порвать с ней. Слабо стало?
– Ты не понимаешь, Петрович. Я же тебе говорю. Надо следовать своему инстинкту, а не выдуманным истинам. За ту, которую любишь, надо сражаться и побеждать, а не отказываться от борьбы. Тогда и жизнь откроется тебе во всей своей первородной красе. А с чего ты вообще взял, что я собирался с ней порвать? – глаза Куликова загорелись диким огнем, и тренированному Петровичу даже стало немного не по себе.
– Я с Асей говорил, я знаю.
– При чем здесь Ася?! Взялись за меня! Я что вам подшефный? Это мой выбор. Я живу, как считаю нужным, – повысил голос Куликов.
– Погибнешь, если не пересилишь себя.
