Грудь у меня действительно всегда слабая была. Кашляю много. Может, это от курения? Курю я с седьмого класса по пачке в день. Плохо это, конечно. Теперь-то я понимаю, но бросить никак не могу. А если на этот вопрос с другой стороны посмотреть? Не так уж это и плохо, наверное. Ведь не зря же говорят, что сигарета сосредоточиться помогает. Что-что, а в этом вопросе со мной в классе, в школе нашей в Лыткарино, мало кто потягаться мог. Учился я всегда хорошо, без троек. Другие кто-куда после школы, а я в институт тонких химических технологий подался и с первой попытки без всякого блата поступил. Помогать все равно некому было. Мама, папа у меня – люди простые: рабочие. Я вообще-то всегда упорный был. Если что решу, то уже не отступаюсь потом. Это не только института касается, кстати.
В тот год, что я в институт поступил, моя бабка скончалась. Она на Смоленской площади в однокомнатной квартире жила. Так вот я туда и переехал. Вообще-то я там с детства прописан был. Так, на всякий случай. И вот такой случай как раз настал. Согласитесь, что лучше в институт пешком со Смоленской ходить, чем по три часа в день из Лыткарино туда-обратно в общественном транспорте трястись. Да и вообще, Смоленка – район что надо, я вам скажу. Одно слово – центр столицы! Друзья ко мне стали приходить иногда, несколько раз компании студенческие собирались. Да вот только я не компанейский парень-то. Утомляюсь от общества быстро. С новыми людьми схожусь трудно. Мне еще в детстве мамка говорила: «Робкий ты у меня, Валера, какой-то, трудно тебе в жизни через это придется». Насчет того, чтобы мне трудно в жизни в целом приходилось – не знаю, а вот что касается противоположного пола, то, наверное, права мамка-то была. Робею я при виде девчонок. Особенно, если кто понравится. Тогда вообще слова вымолвить не могу. Мне ребята советовали выпить, чтобы не робеть. Так я если выпью, дурной совсем становлюсь. Не контролирую себя совершенно. Такое могу вытворить, что на утро стыдно делается. По правде сказать, меня, когда выпью, в драку тянет. Ладно бы я физически сильный был. А так – позор один. В общем, несколько раз по морде получил я от однокурсников и решил не пить больше. Так и не пью с тех пор.
В общем за все студенческие годы только и была у меня одна девчонка, однокурсница моя. И та худющая такая, что вспомнить тошно. Я, по правде сказать, всегда на девчонок в теле заглядывался. Не поймите меня неправильно, не на жирных каких, нет. Но так чтобы кровь с молоком. И загары мне эти новомодные ни к чему. О белой гладкой коже всегда мысли лелеял. Что там говорить? Древние толк получше нашего понимали. Одни только статуи их чего стоят. Или живопись взять для примера. Вон, какие тетки на картине этого Рубенса, или нет, как его там, Рембранта, изображены. Три грации называется. Богини! Правильно говорят – в здоровом теле здоровый дух. Так вот у меня как раз от таких дух и захватывает! Мои товарищи меня не понимают. Что с них возьмешь? Им худых подавай. А я так думаю, что это дань моде просто. А моду кто устанавливает? Педики разные. Они же на подиумах и во всех домах моды бал правят. А им, педикам, кого подавай? Мальчиков. Вот то-то и оно! Потому-то они и девочек, как мальчиков, себе в модели подбирают. Ну а все другие на них смотрят и говорят: «Вот как надо!». Ведь, что на подиуме, то гламурно, а что гламурно, значит, правильно. А мне весь этот гламур ни к чему, да и не по карману он мне, признаться. Я после института пошел в НИИ одно работать. Так вот, денег только на еду и на квартплату хватает. С такими доходами, что о тощих, что о толстых мечтать бесполезно. Только по-моему худые, они злющие такие все, а те, что в теле, те добрые и здоровые.
Но ведь какие бывают в жизни чудеса! Как-то летним вечером я, как всегда, телик смотрел. В воскресение летом чем еще заняться? Тут мне приятель мой старый, со школы еще, звонит.
– Здорово, Валер! Чего делаешь? – спрашивает.
– Здорово. Ты, что ли, Серега? – обрадовался я. Мне, вообще-то, редко кто звонит. Мы с Серегой лет пять не виделись. А когда-то друзьями не разлей вода были. Он после школы сразу в армию пошел. А потом как-то и не общались почти.
– Я, я, а кто ж еще! – отвечает. – Слушай, мы тут с Федькой двух телок на карьере зацепили. Пляж наш не забыл еще?
– Нет. Родные ведь места, – говорю.
– Так вот. Федьку на пляже подруга его жены защучила, ну и настучала сразу же. Ему домой бежать сейчас надо. Жена ему уже звонила. Телки две, а я один, получается. У тебя же хата свободна? Ты один, я слышал, живешь?
– Один.
– Тогда мы к тебе сейчас двигаем. У меня три бутылки вина есть!
– Не знаю, неудобно как-то. Я ж их не знаю.
– Чего тебе неудобно? Сейчас узнаешь. Не виделись, к тому же, тысячу лет. А телки – просто кровь с молоком.
– Ну ладно, приезжайте, – согласился я.
