Острон посмотрел на полотно, которое как раз растянули между вогнанными в стены колышками, и разобрал надпись.
-- Свеча Нари, -- прочел он вслух. -- ...Да. Все равно извини.
-- Заглядывай еще, мальчик! -- обрадованно предложил хозяин новоиспеченной "Свечи Нари". -- Ужасно буду счастлив тебя видеть, просто ужасно!
-- Угу, -- пробормотал Острон себе под нос. -- Я тоже с ужасом жду, не повторится ли вчерашняя ночь.
Вернувшись назад, он обнаружил по-прежнему сердитую Сафир, а потом и причину ее гнева: Ниаматулла притащился следом за ним.
-- У нас тут не постоялый двор, -- сообщила девушка. -- Что тут всякие проныры с барбетом делают?
-- И-извини, госпожа, -- Улла спешно вскинул руки, -- я сейчас ухожу! Я что-то задумался, э, мне давно пора домой, к матушке...
-- А я думала, у нас как раз есть одна свободная койка, -- раздался другой женский голос за их спинами. Острон резко обернулся: когда в комнату вошла Лейла, он не услышал.
-- Что это значит? -- немедленно ощерилась Сафир.
Возле Лейлы топтался парень в повязанном на манер моряков платке. Судя по его гладкому лицу, парнишке было не больше пятнадцати; он как-то воровато осматривался, ни на чем долго не останавливая взгляда.
-- Это Ханса, -- с милой улыбкой представила его Лейла. -- Его только что записали в стражи Эль Хайрана.
Фарсанг десятый
-- Это значит, Фазлур уже записывает к нам каких-то мальчишек? -- с усмешкой спросил Сунгай, вставая с места. -- Парень, мы не для развлечений войско собираем, в конце зимы мы в самом деле отправимся далеко на юг и будем сражаться.
Ханса дернул плечом и покосился на Лейлу.
-- Вообще-то мне семнадцать, -- заявил он. Голос у него оказался неожиданно низкий и не вязался с его внешностью. -- Кстати, я с удовольствием отпишусь назад, если я вам не нужен, так-то я...
-- Ну уж нет, -- резко сказала Лейла, обернувшись к нему. Потом улыбнулась Сунгаю. -- На самом деле, Ханса хорошо владеет мечом. Так что, я думаю, он нам пригодится.
-- Сегодня вечером вернется Халик, -- подумав, сказал Сунгай. -- Он и решит. Вообще-то семнадцать -- это тоже не очень-то много.
Парень оскалился и пожал плечами. Оскал у него был что ни на есть разбойничий; темные глаза превращались в щелки.
-- Ну, я пойду, -- негромко сказал Ниаматулла, обращаясь к Острону. -- Надеюсь, свидимся еще!..
Но уйти ему было не суждено. По крайней мере, так сразу: только он повернулся, чтобы выйти, как снова открылась дверь, едва не стукнув его по лбу, и в комнату вошел Басир.
-- А, -- сказал он, обнаружив Острона и Уллу. -- Наши герои уже проснулись. Влетело от Сафир?
Сафир, которую он не заметил, гневно вскинула голову.
-- Еще как влетело, я надеюсь! -- громко ответила она. Басир тихо ойкнул.
-- У меня вся кровать, наверное, мокрая, -- вспомнил Острон, -- надо бы повесить одеяло, чтоб сохло...
-- А что с твоей кроватью?
-- Сафир вылила на меня ведро воды.
Лейла звонко рассмеялась, Ханса рядом с ней ухмыльнулся; Острону стало неловко. К его некоторому удовлетворению, впрочем, Сафир тоже покраснела и поспешила выйти на кухню, будто ей там что-то срочно понадобилось.
-- А ты ведь в Ангуре живешь, да? -- тем временем спросил Басир у Ниаматуллы. Тот растерянно кивнул.
-- Всю жизнь, сколько себя помню.
-- У вас тут случайно нет библиотеки?
-- Библиотеки? -- Улла взъерошил свои кудри. -- Ну-у, такой, чтобы туда всякий мог прийти и взять книгу, нет. Но многие жители имеют свои книги. У нас с матерью тоже есть, и прилично их. Мой папа писал их сам, так что добрая половина написана им, правда.
-- Вот это да, -- удивился Басир. -- А как зовут твоего отца?
-- Акил, -- ответил маарри, оглядываясь на Острона: тот улыбнулся. Лейла тем временем схватила Хансу за руку и потащила наверх. -- Ты китаб, да? Отец всегда говорил, что китабы очень много читают.
-- Вообще-то я не самый начитанный, -- рассмеялся тот, -- но одно время, еще в Тейшарке, я был помощником библиотекаря. Библиотека погибла вместе с городом, но я спас несколько книг и вот ищу, куда бы их пристроить.
-- Так отправь их в Умайяд, -- предложил Сунгай, подняв голову. -- Там, говорят, у китабов большая библиотека.
-- Я знаю, -- улыбнулся Басир, -- но я не могу поехать туда сейчас. И доверить их кому попало я тоже не могу, ведь это все, что осталось от библиотеки господина Фавваза, а книги очень старые и ветхие.
Ниаматулла задумался вроде бы, потом сказал:
-- Ты можешь оставить их в моем доме. А когда вернешься сюда, заберешь и отвезешь в... куда там? -- он оглянулся на Сунгая.
-- Ну, -- немного неуверенно ответил китаб, -- если твой отец писатель...
-- Он умер, правда, -- беспечно сообщил Улла, -- но мама очень бережно хранит наши книги, не беспокойся. Кстати, Острон! Если этого семнадцатилетнего мальчишку записали в стражи Эль Хайрана, то и меня, наверное, запишут?
Острон раскрыл рот.
-- Если меч в руках держать умеешь -- может, и запишут, -- вместо него ответил Сунгай. -- Только имей в виду, жизнь не очень похожа на поэтические баллады.
***
