Он уже видел их, мутные пятна в потоках воды, и привычно передернул плечами. Первые бегущие фигуры в лохмотьях действительно вспыхнули, но ненадолго, огонь почти сразу был погашен водой; вспышка повторилась.
А потом он увидел другого всадника. Одержимые остановились, и их движения будто замедлились. Огромная черная лошадь вышла вперед, неся на своей спине человека.
Ливень размывал его очертания, будто на рисунке, смазывал черты лица; но Острон точно знал, кто это. Ятаган Абу тускло сверкнул в его руке; другой всадник также достал оружие.
Придется рискнуть. Или он достанет белоглазого с первой попытки, или...
По крайней мере, безумцы продолжали стоять и только скалились, будто время остановилось для них. Белоглазый поднял руку с палашом, повернув его так, что Острону было почти не видно лезвия. Длина клинка. Все дело в длине клинка. Тот, чей меч достанет противника...
Острон с силой ударил коня по бокам и понесся вперед. Почти в тот же момент тронулся и белоглазый. Расстояние между ними начало резко сокращаться; бросив поводья, Острон схватился за пряжку бурнуса и сорвал его, и когда две лошади поравнялись, палаш со свистом разрубил грубую ткань.
В следующее мгновение белая лошадь повернулась, обходя черную, и Острон снова промчался мимо белоглазого, но с другой стороны; тот не успел обернуться.
Он чувствовал, как кривой клинок ятагана нашел свою цель, но не мог оценить, насколько серьезна нанесенная рана; конь уже уносил его прочь. Острон понимал, что его шанс закончился, и в одиночку против толпы одержимых, не в состоянии использовать Дар, он не справится.
Какое-то время ни звука не доносилось сквозь грохот ливня. Белый жеребец мчался по грязи так быстро, как только мог. Острон видел вдалеке отряд стражей Эль Хайрана; кто-то из них обернулся, потом еще раз. Он понемногу догонял их и наконец поравнялся с Хансой, который ехал в самом конце.
-- Что ты сделал? -- крикнул марбуд.
-- Ничего хорошего, -- отозвался Острон, оглядываясь; его уши снова уловили крики одержимых. -- С ними тот тип в сером плаще! Я не могу использовать Дар, когда он рядом! Где Сунгай?..
Джейфар нашелся в голове отряда; добравшись до него, Острон обнаружил, что прямо перед ними возвышаются древние стены на высокой скале.
-- Сунгай, можем ли мы укрыться в Шарре?
Тот нахмурился, поднимая взгляд на гору.
-- Думаю, что можем, -- ответил он. -- Я слышал, что наверх ведет только одна лестница. Оборонять ее даже против большого числа одержимых...
-- Тогда быстрей! -- перебил его Острон и снова отстал, пропуская мимо себя конников. Дождь не переставал; вода текла по его кольчуге. Темные фигуры одержимых вновь показались позади, и Острон обреченно понял, что по-прежнему не может вызвать пламя.
Что ж, если это была его ошибка, он понесет за нее ответственность. Жаль, что вместе с ним погибнет еще пятьдесят человек.
Тем временем Сунгай первым настиг отвесной скалы и какое-то время ехал вдоль нее, пока не отыскал древнюю лестницу. Скала действительно выглядела неприступной, а лестница была такой узкой, что по ней едва мог пройти один человек, ведя в поводу лошадь. Джейфар спрыгнул с коня и принялся подниматься; следом за ним пошли остальные.
Острон и Ханса оказались в конце, и когда нари шагнул на ступени, одержимые были уже совсем близко. Нервно оглядываясь, он мог видеть цепочку людей, поднимающихся по лестнице; на их счастье, лестница быстро уходила вглубь скалы. Какие неведомые силы сумели прорубить такой проход в камне, им оставалось только гадать.
Острон отпустил своего коня, позволив животному самостоятельно идти вверх; в его руках показались ятаганы. Когда придется сражаться, первым погибнет он. Это его долг.
Они почти бежали, но в одном месте лестница была разрушена; кусок скалы обвалился на нее и лежал в стороне, оставляя только очень узкий проход. Люди и животные еле протиснулись в него. Предпоследним прошел Ханса, а Острон остановился: первый безумец уже был в касабе от них. Место ему показалось более чем подходящим.
-- Ты их долго не удержишь, -- сказал марбуд позади.
-- Сколько смогу, столько и буду удерживать.
Ханса сунулся обратно, принялся оглядываться. На его гладком лице была какая-то странная неуверенность.
Одержимые не спешили, они уже знали, что люди загнаны в ловушку. Они заполонили собой лестницу, и в камне глухо прошелестело:
-- Асвад!
-- Ну-ка подвинься, -- наконец сказал Ханса.
-- Иди вперед, -- возразил ему Острон. -- Подраться с ними еще успеешь.
-- Я сказал, подвинься, Острон. А лучше отойди.
Руки марбуда оказались неожиданно сильными; он буквально пропихнул Острона между стеной и обломком скалы. В этом месте лестница была открыта небу, и оно охотно полило обоих водой. Острон недоуменно уставился на Хансу: тот пристроился к гигантскому обломку, будто хотел сдвинуть его с места.
-- Оставь! Он не шевельнется!
-- Заткнись, идиот, -- ответил Ханса.
А потом гигантский валун тронулся.
