-- Да примут боги с благоволением души погибших, -- произнес он. -- Воистину это дурные новости, Халик. Значит, до конца зимы необходимо как следует подготовиться. У нас еще три месяца, значит... Хорошо. Маарри возьмут эту ответственность на себя, -- он свел брови на переносице. -- Как джейфары несколько месяцев назад взяли на себя ответственность и предупредили племена. Старейшины Эль Кафа назначают тебя генералом Тейшарка, Халик. Мы готовы предоставить тебе все, что понадобится. Сейчас же нужно разослать гонцов по ахадам и на север: все желающие должны присоединиться к стражам. Что касается мирного населения на южном берегу Харрод, пусть это не будет твоей заботой.
Халик кивнул. Его лицо было похоже на высеченное из камня.
-- То, что среди нас есть двое Одаренных, -- добавил Ар-Расул и глянул прямо на Острона, -- очень радует нас. К сожалению, мы не знаем, есть ли Одаренные среди маарри. Если же такой человек найдется, я немедленно отправлю его к вам.
-- Господин Ар-Расул, -- сказал слуга Мубаррада, -- у меня есть еще одно важное дело, которое я должен обсудить с вами. Оно касается защиты Ангура.
-- А, наш новоиспеченный генерал не желает собирать войско в городе, в котором даже стен как таковых нет, -- коротко рассмеялся один из старейшин.
-- Их необходимо построить, -- без улыбки ответил Халик.
-- Хорошо, -- согласился Ар-Расул, -- в Ангуре живет известный китаб-архитектор, который доселе в основном занимался возведением домов, но я думаю, за постройку городских стен он тоже возьмется. Не думай, будто мы тут совсем выжили из ума от старости, Халик.
Лишь тогда слуга Мубаррада улыбнулся.
-- Рад это слышать, господин Ар-Расул.
***
По приказу старейшин маарри маленькому отряду Халика были отведены несколько пустующих домов недалеко от пристани; дома были спешно переделаны в казармы, и на следующий же день Фазлур, которого Халик назначил ответственным за набор воинов, принялся записывать желающих в стражи Эль Хайрана. Поначалу дела шли не очень: люди не верили, что такое вообще возможно, и многие приходили просто поглазеть, и Сунгаю как-то пришлось сидеть целый день во дворе дома, избранного ими в качестве главного помещения, рядом с Фазлуром; вокруг джейфара постоянно летали птицы, в пыли на нагретых плитках двора спали кошки и собаки, которые в случае чего демонстрировали, что слушаются Одаренного.
-- Мне временами кажется, -- сказала в первый вечер Сафир, готовившая ужин, -- что мы с вами уже одна семья и всю жизнь будем жить вместе.
Острон и дядя Мансур переглянулись. Старик только пожал плечами, а Острон спросил ее:
-- Тебя это не устраивает?
-- Даже не знаю, -- фыркнула девушка. -- Ладно вы, я к вам привыкла, а что в одном доме с нами делает эта... Лейла?
-- Кажется, Халик решил, будто вам будет веселее вместе, -- робко предположил Острон. Дядя Мансур подавился и закашлялся, потом пробормотал:
-- Кажется, он решил, что это
Действительно, на втором этаже этого дома было четыре комнаты, одну из которых заняли Лейла и Сафир; что творилось за той дверью, Острон даже боялся предположить: в последние два дня девушки вообще не разговаривали друг с другом и ходили, задрав нос. Помимо самого Острона и дяди Мансура, в доме поселились Сунгай, Абу Кабил и Басир. Старику отвели отдельную спальню, как самому старшему, и Острон не удивился, обнаружив себя в одной комнате с джейфаром. Теперь на спинке одной из кроватей днем всегда спала полосатая сова, которую однажды, в отсутствие ее хозяина, Острон попробовал погладить: только он поднес руку, как Хамсин открыла глаза и больно цапнула его за палец.
Вообще говоря, занятий у стражей было не слишком много. Острон каждое утро тренировался во дворе с ятаганом и без него, иногда к нему приходил Халик, но у Халика-то как раз дела были. Когда местные жители узнали, что Абу Кабил -- кузнец, у него тоже появилось занятие: в отведенном ему помещении Абу устроил мастерскую, о чем-то долго спорил и ругался с кузнецом-маарри, потом наконец добился своего, заперся в мастерской и несколько дней кряду пропадал там. Соваться к нему было бесполезно: Абу делал вид, что не слышит.
В то утро как раз канула неделя с тех пор, как отряд Халика пришел в Ангур. Острон пошел было во двор, чтобы привычно заняться тренировками, но обнаружил, что двор занят: Сафир и Лейла, обе в платках, повязанных на манер моряков-маарри, с луками наизготовку стояли напротив старого сухого дерева, на стволе которого мелом была нарисована мишень.
-- Тренируетесь? -- осторожно спросил Острон. Ни одна не ответила; дружно зазвенели спущенные тетивы, и две стрелы воткнулись в дерево рядышком, попав в небольшой белый кружок.
-- Я сейчас попаду прямо между стрелами, -- заявила Сафир, немедленно натягивая тетиву снова. Лейла усмехнулась:
-- Попробуй.
Сафир уверенно подняла лук, прицелилась. Острон с любопытством наблюдал за ними, благо они не обращали на него никакого внимания; третья стрела рассекла воздух и вошла в ствол многострадального дерева точно между первыми двумя, как и было обещано.
