— Ни в чем нет смысла, ни в чем! — орал он и продолжал убегать. Эскалатор медленно двигался вверх, туда же стремился и Леарза, ловко обходя стоявших людей, в недоумении оглядывавшихся на него; следом был вынужден бежать и Богарт, куда более тяжелый и тоже изрядно нагрузившийся, нецензурно ругался и распихивал всех вокруг себя, пытаясь догнать своего спутника.
— Стой, чтоб тебя черти забрали! Стой, говорю!
Леарза не слушал его, наконец добрался до вершины и бросился по длинному коридору, с правой стороны которого была сплошная стеклянная стена. За стеною видно было Ритир, как на ладони, его зеркальные высотки, вереницы аэро в седеющем воздухе, тусклую алую полоску рассвета на востоке.
— Леарза, стой!.. — кричал Богарт, безнадежно отставая от него.
Чувство опасности холодило Богарту спину. Подобные припадки случались у руосца и раньше; однажды он устроил настоящий погром, бил бутылки в баре, а потом попытался перерезать себе вены осколками, да в тот раз Богарт живо скрутил его и еще был вынужден разбираться со стражами порядка (этому немало помогла его должность в ксенологическом). Но теперь все было куда хуже.
Богарт боялся, что руосец окончательно сошел с ума, поддался своему темному богу, как говорили на его родной планете; и действительно, глаза Леарзы чрезвычайно пугали его.
— Ничего нельзя изменить! — продолжал выкрикивать китаб, и истрепанные кеды его летели здоровенными прыжками по коридору. — Ничего! Если мне суждено умереть сейчас, сию секунду, я умру! Если нет — значит, невидимая рука выловит меня в середине прыжка!
— Ты псих! Остановись сейчас же! Твою…
Он чрезвычайно надеялся на последнюю преграду: тяжелую металлическую дверь с электронным замком, однако руосец на его глазах подскочил к ней, извлек из кармана ветровки какую-то карточку и сунул ее в предназначенное для ключа отверстие. Богарт совсем уж непотребно выругался: дверь распахнулась. Ему самому оставалось до нее еще несколько прыжков.
Леарза оглянулся на него с почти что демонической усмешкой и выскользнул на крышу.
Богарт добрался до двери в самый последний момент: она почти было захлопнулась, но он все-таки успел и вылетел следом. Бешеный ветер немедленно ударил ему в лицо.
— Стой!..
Но Леарза уже был на самом краю ее, еще держался рукою за парапет, — и вот выпустил его из ладони.
Небо завертелось перед глазами.
Финну Богарту было уже за девяносто; долгие годы он работал в ксенологическом корпусе, считался лучшим мастером по рукопашной борьбе и метким стрелком, участвовал в экспедициях на Ятинг, Венкатеш и Руос, в двух последних состоял в инфильтрационной группе; огромный опыт приучил его быстро думать и действовать. Ветер здесь, на огромной высоте, был чрезвычайно сильным. Не остановившись ни на секунду, Богарт достиг края крыши и прыгнул.
Это были мгновения, превратившиеся в вечности вечностей. Леарзе казалось, что он уже прекратил свое существование; тело его было невесомым и мчалось в потоках воздуха в зияющую бездну, окружавший его мир свернулся в раковину и перестал быть.
В эти мгновения Богарт, бывший значительно тяжелее руосца, настиг его и схватил за шиворот; дикий ветер прибил их скользящие вниз тела к боку высотного здания, и свободная рука отчаянно искала, за что уцепиться, пыталась ухватиться за выступы окон, срывалась, но вот ему наконец удалось это сделать: в этом месте выступ оказался достаточно широким. Падение с рывком остановилось; Леарза хохотал, потеряв всякое сознание происходящего, Богарт продолжал ругаться и с бешеной силой бил ногами в ледяное непрозрачное стекло.
На их счастье, это было старое здание, один из первых возведенных в Ритире небоскребов; в более новых строениях окна были сделаны из такого материала, который было бы не пробить даже врезавшемуся со всей скоростью аэро. Стекло хрупнуло и сломалось, и извивающиеся тела двоих людей влетели вместе с осколками в коридор.
Тишина.
Белый потолок над головой. Белая стена сбоку… белая простыня, белые бинты на руках…
Он медленно повернул голову.
Комната. Отлично; уже есть с чего начать. В комнате сумрачно, за окном, кажется, то ли только стемнело, то ли еще не рассвело. Там, далеко, чернеющее небо расчертили серебристые контуры небоскребов: должно быть, Ритир…
В сумраке что-то завозилось, и Леарза, посмотрев в ту сторону, наконец разглядел другую кровать, такую же, как и та, на которой лежал он сам; лежавшего на ней человека он знал.
— Финн, — неожиданно для себя слабым голосом окликнул он. Ответом ему стала отборная ругань; лишь высказав все, что думает о нем самом и его предках до седьмого поколения, Финн соизволил добавить:
— …чудом остались живы, и если б во вселенной существовал какой-нибудь бог, я бы ему помолился за это.
— Где мы? — только спросил Леарза.
— В больнице, где! — почти рявкнул Богарт, потом приподнялся в постели и попытался забраться повыше на подушку, но его собственные руки, кажется, были точно так же забинтованы, затрудняя движения. — Нас покромсало стеклом, что твой салат. Я чуть без глаза не остался. Что, надеюсь, потеря крови освежила твое сознание?
