Ян вспомнил, каким был этот человек, Мишель Россини, до плена, и сравнил его с тем Мишелем, который сейчас явился перед ним. Он изменился внешне — осунулся, выглядел старше, серьёзнее стал взгляд. И Ян ощутил всю гамму внутренних изменений этого человека. Всегда импульсивный, но одновременно имевший горячего нрава, он теперь стал холоден, и даже, как показалось Яну, циничен на грани безжалостности.
В возрасте тринадцати лет Мишель был переведён в интернат, где воспитывался Ян. С своём интернате Мишель затеял драку, ответив, по земной традиции горячих парней, кулаками на небрежно брошенное слово. Повсеместной практики вывозить детей на другие планеты в качестве наказания в Азуре не существовало, поэтому ограничились десятидневным заключением в одиночной комнате, сопровождавшейся зубрёжкой истории политической мысли Азура — предмета, преследующего детей на всём протяжении воспитания. Когда Мишель был освобождён из заточения, то первое, что он сказал воспитателям: «Ваша история — вы и учите». Вместо того, чтобы читать и запоминать, он потратил отведённое время на физические упражнения. Мишель отжимался, качал пресс и подтягивался карнизе для штор. И без того будучи акселератом, он, выглядевший на все шестнадцать лет, темноволосый и высокий, кареглазый и с приятными чертами лица, набирал мышечную массу как на дрожжах. Страницы же учебника были им демонстративно использованы по санитарно-гигиеническому назначению.
Мишеля поселили на том же этаже, где жил Ян. Яну тогда оставался всего один год до вступления под знамёна Лиловых, но уже тогда он был полон убеждений Лиловых и всячески искал способа с ними сблизиться. Он сразу же, в день заселения заприметил нового постояльца интерната и решил с ним познакомиться. Чем его обаял Мишель — он до сих пор не мог понять, но ни до, ни после, он не смог познакомиться с более приятным и близким в общении человеком. И самым приятным для Яна оказалась та самая тяга к свободе, о которой мечтал Ян.
Он понял, что сейчас переубедить Мишеля не получиться и решил с ним согласиться:
— Значит, я чувствую, мы задержимся здесь надолго, прежде чем вылетим на Элекон-восемьдесят-пять.
— Элекон? Зачем нам лететь на Элекон-восемьдесят-пять?
— Разве этот ваш… Кварел… не говорил тебе, что готовиться восстание против Совета?
— Что?
Мишель застыл как вкопанный, и с раскрытым ртом уставился на Яна. Тот в ответ лишь улыбался и озорно смотрел прямо в глаза давнему другу, словно стараясь передать ему мысль: «Ну же, я не буду повторять, догадайся сам, что я сказал!»
— Ян, что ты сказал? Повтори…
Ян в ответ лишь положил руки на плечи Мишелю и, глядя ему в глаза, отчётливо и медленно произнёс:
— Джон готовит восстание против Совета. Галерон используется им как база подготовки.
Глаза Мишеля раскрылись в восторге и удивлении, а потом Ян, убрав руки, добавил:
— Я уже второй раз тебе об этом говорю. А ты вроде бы и отвечаешь, но как будто о чём-то обыденном разговор ведёшь.
Мишель покачал головой, и они продолжили путь.
— Кварел мне ничего не говорил на этот счёт, — сказал он.
— Может быть, он тоже знает не всё?
— Я не совершенно не представляю, как можно разговаривать с Вуревичем раз в неделю, и не знать всего!
— Значит, так было нужно. Я сам узнал об этом три дня назад.
— Ты знаешь, Ян, может быть, ты и прав. Но всё-таки Вуревич мне не нравится.
Ян поймал себя на мысли, что полностью разделяет чувства Мишеля:
— Мне он тоже не понравился.
— Может быть, Вуревич и есть предатель? Он ближе всех к правительству Азура, на него из Азура выйти было легче всего.
— У меня эта мысль появилась сразу после первого с ним разговора, но я не знаю, чем его можно раскусить.
— Если он «крот», то в скором времени мы это узнаем! — подытожил Мишель.
Они продолжили идти молча. Тем временем на город накатывалась непогода, и стемнело практически моментально. Сверкнула молния, и тут же, где-то очень низко, как будто над головами, небо с грохотом раскололось. А потом хлынул ливень.
Дождь лил, хлестал по щекам. Ветер бил в спину, стараясь свалить с ног.
Это был самый дальний уголок завода, расположившийся на возвышении по сравнению с остальными цехами. Отсюда завод был виден весь, напоминающий огромное механизированное чудовище, пожравшее людские души, чувства и желания. Им стоило два часа, чтоб добраться сюда.
— Мы уже дошли? — стараясь перекричать дождь, произнёс Ян.
— Пошли за мной, сейчас сам увидишь.
Мишель юркнул между двух зданий и показал рукой, чтобы Ян следовал за ним. Они плутали долго меж зданий, пока, наконец, Мишель не нашёл нужную дверь.
Это была даже не дверь, а ворота — большие металлические плиты, которые с помощью колёс должны были выдвигаться по направляющим. Мишель подошёл к ним, набрал какой-то шифр на кодовом замке, и крикнул Яну:
— Ян, помоги!
Вместе, поднатужившись, они немного оттянули одну створку и вошли внутрь. Мишель исчез куда-то в темноту, через минуту во всём помещении загорелся свет. Это было большое складское помещение, размером, примерно сто на шестьдесят метров и около пяти метров высоту, полностью заставленное стеллажами.
