-- ...Даже так, -- Леарза немного смутился. Профессор лишь покивал головой; в холле наступила тишина, и только теперь китаб сообразил, что полет уже начался, а еле заметное подрагивание пола под ногами свидетельствует о том, что работают линейные двигатели, которые уносят корабль в открытый космос, туда, где включится деформационное поле и повлечет их в неведомое где-то. Осознание этого опять на мгновение заставило его восхититься; прожив добрых два года на Кэрнане, Леарза до сих пор не мог избавиться от этого восхищения чужими технологиями. Сколько они накопили знаний, как виртуозно этим пользуются!..
Он одернул себя и вернулся мыслями к грядущей миссии. Что ж, отныне он -- в числе дипломатов, представитель Руоса, как смешно. Какое-то время горький смех мешал Леарзе думать, но вот он сумел отбросить горечь в сторону и принялся привычно раскладывать все по полочкам.
Итак, они взяли его с собой; взяли на равных, сам Лекс лично сделал ему это предложение, отдельно подчеркнув, что не приказывает, а просит. Конечно, Леарза был не дурак; теперь, силою успокоив себя, он быстро понял, в чем заключается его основная ценность. Он не кеттерлианец, он представитель погибшей цивилизации, и в этой роли он может, во-первых, подтвердить теорию массового бессознательного Катар, предупредить анвинитов о грозящей им опасности, а во-вторых...
А во-вторых, он имеет возможность обелить имя Кеттерле, потому что, скорее всего, анвиниты считают их виновными в гибели Руоса. Это было так просто!.. Он, Леарза, небось тоже бы так подумал, прибыв в незнакомую звездную систему и обнаружив там явственно погибающую планету и возле нее -- подозрительный космический корабль огромных размеров. Ведь и тогда анвиниты очевидным образом испугались и буквально бежали, опасаясь, что подобная судьба постигнет и их!
Это было в его власти; он мог обелить имя Кеттерле, объяснив анвинитам, что произошло, а мог и не обелить.
Он никому ничего не был должен.
Эта уверенность поколебалась в нем позже, когда звездолет пристыковался к космической станции, и Леарза вместе с другими поднялся на ее борт; их встречали, и среди незнакомых лиц он быстро заметил физиономию Каина, по одну сторону от андроида были черные глаза Таггарта, а по другую -- каменная челюсть Морвейна.
Беленос Морвейн смотрел на него в упор, и его лицо было особенно холодным; Леарза, к своему несчастью, уже знал это выражение. Даже перетрухнул немного: он отчего-то в тот момент уверился, что при первом удобном случае разведчик пустит в ход кулаки, а кулаки у Морвейна были тяжелые, это китабу довелось проверить на собственной шкуре. Мысль о причине подобного настроения ему поначалу в голову не пришла.
-- Через восемь часов уже должны прибыть анвиниты, -- вполголоса сказал ему Богарт, заметивший, что Леарза пропустил мимо ушей все разговоры. -- Мне кажется, или Морвейн хочет с тобой поговорить?..
-- Я сейчас предпочел бы поговорить с темным богом, -- точно так же негромко отозвался Леарза. -- А с Морвейном мне как-то не хочется.
-- Извини, но я вынужден тебя оставить, -- с некоторым сочувствием произнес Богарт. Леарза набрал воздуха в легкие и выдохнул; что ж, чему быть -- того не миновать. В подобном настроении он решительно первым подошел к троим старым знакомым.
-- А вот и ты, привет, -- как ни в чем ни бывало обратился к нему Каин. -- Вот уж не думал, что так скоро свидимся! Нам сказали, сам Лекс включил тебя в состав миссии?..
-- Ага, -- сказал Леарза и смело взглянул на Морвейна. Тот стоял с прежним каменным лицом, и глаза его были похожи на острые осколки льда. -- Я привез тебе твою сигарету, Бел. Ты забыл ее.
-- Оставь себе, -- холодно отозвался разведчик.
-- Он уж давно достал новую, -- беспечно добавил андроид. -- Ну как, ты в предвкушении? Всего через восемь часов мы вживую увидим самого Марино Фальера, самого главного парня на Анвине!
-- Мне как-то все равно, -- ответил Леарза. В те моменты ему и вправду было все равно; он вдруг понял, что Морвейн зол на него из-за своей сестры, и это отчего-то взбесило его. Воспоминания о Волтайр, -- а они были неизбежны при одном только взгляде в эти холодные, но точно такие же, как у нее, глаза, -- еще усугубили поднявшуюся в груди китаба ярость.
-- Если тебе все равно, мог бы и не прилетать, -- сказал Морвейн.
-- Это тебя не касается.
Тот молча еще раз взглянул на руосца, обернулся и пошел прочь.
-- Как мальчишка, честное слово, -- буркнул Таггарт, полезший в карман рубахи за сигаретой. -- Я не удивился бы, если б он полез в драку.
-- Это же Морвейн, -- засмеялся Каин. -- Помнишь, как он поставил на уши весь разведческий корпус, когда подрался с Хоганом? И всего-то лишь из-за того, что Хоган его обозвал нехорошим словом. ...Ладно, это был сотый раз, когда Хоган это сделал, но все равно глупо.
-- Лучше бы он полез в драку, -- холодно заметил Леарза, оглядываясь вслед ушедшему разведчику. -- ...Ну? Как на Анвине?
Каин принялся рассказывать; Леарза пытался сосредоточиться на словах младшего, хоть и все равно в мыслях то и дело возвращался к Морвейнам.