Сложно представить, что Алчность, раскидывающийся шарами из лавы и грозящийся оторвать всем головы на пограничных землях, и Алчность, смотревший на меня сейчас преданными глазами, – один и тот же Смертный Грех. Из всех, кто был на пограничных землях, только я понимала, что Аварус устроил грандиозное зрелище, но не пытался никого убить. Он сдерживал свою силу, разыгрывая представление перед нами, а раз Шеол отрубил ему рог, значит, поверил в наш обман, и это не могло не успокаивать.
С притворно недовольным вздохом я подошла к нему и погладила мягкие вьющиеся волосы.
– Хороший мальчик. Ты справился, и все поверили. Тебя обязательно будет ждать награда. – Мой взгляд скользнул по корчащейся на земле туше. – С твоим питомцем все нормально?
– С Сурой? – Довольный похвалой, Аварус задумчиво почесал затылок. – А что с ней будет? Пока я жив, она тоже будет существовать, через пару часов отрастит себе новые щупальца и залечит раны. В ней же часть меня.
– Фу, даже знать не хочу, что ты в нее поместил. – Меня передернуло от одной мысли об Алчности, отрезающем от себя кусок плоти и создающем из него чудовище. – Где Гнев?
Звеня цепями, Аварус застегнул единственную пуговицу на животе и тоскливо посмотрел в сторону высоких шпилей башен, едва виднеющихся за туманом.
– После побега сестренки Похоти папочка разозлился. Возможно, Нирас уже у него на перевоспитании.
– Проклятье! – Я прикусила ноготь. Отец умел наставлять своих детей на истинный путь, а точнее, ломать их и потом вылепливать заново.
– Что будем делать? – Алчность обеспокоенно крутил головой, проверяя, не появился ли рядом еще кто-то.
– А что остальные Грехи?
– Аседии плевать на происходящее, Гулас и Перибий находятся у папочки.
– А Зависть?
– Мне не удалось его найти, – развел руками Аварус и сокрушенно покачал головой.
– Бесполезный тупица, я же тебе сказала: найти всех. А ты чем здесь занимался?
Столько времени и сил ушло на подготовку, а он не мог даже собрать весь третий ранг.
– Не злись на меня. Инидия действительно нет в Хэйдересе. Говорят, что он стащил печать у князя Одора и скрылся в одном из Бесплотных городов.
– Зависть украл печать у самого Одора? – чуть не закричала я, не веря услышанному. Князя Тьмы Одора Мортена невозможно было обмануть, а тем более что-то украсть. А раз такое произошло, значит, с Мортеном имело смысл поговорить и выяснить, на чьей он стороне.
– Что дальше, Лис? Все в Хэйдересе уже знают о нашем возвращении.
– Для начала идем к Мортену, а потом посмотрим. Призыва от Владыки не последовало, значит, я не обязана к нему являться сию минуту. У девушки могут быть свои дела. А ты последуешь за мной, никуда не годный Грех.
Алчность открыл рот, пытаясь возмутиться, но быстро сник и потер отрубленный рог. Несмотря на его показную глуповатость, он мыслил непривычно для Смертного Греха и этим значительно отличался от многих. Аварус обладал силой, превышающей способности Похоти, а благодаря дару Владыки мог пользоваться магией лавы Хэйдереса. Неожиданный союзник в его лице лучше, чем враг.
В Хэйдересе царила вечная тьма, пронизанная демоническим пламенем и холодным опустошающим светом луны. Где-то вдалеке раздавались стоны чудовищ, наполняющие воздух угрозой и безысходностью. Мир демонов был словно вырван из человеческих кошмарных сновидений: огненные реки текли сквозь пустынные каньоны, испуская серые клубы дыма, которые поднимались в небо, напоминая извивающихся призрачных змей. Горы, искаженные временем, тянулись ввысь, подобно острым зубам чудовища, готового поглотить все в своей бездонной пасти. Демоны, оставшиеся в Хэйдересе, выглядели обезображенным подобием тех, кто жил в Предрассветном городе. Их глаза жадно светились угольками, а кожу часто покрывали струпья или демонические печати. Они старались двигаться бесшумно и не привлекать к себе лишнего внимания, но от их присутствия в душу заползали холод и тревога.
Я поежилась от окружающих звуков, успев за сотни лет отвыкнуть от них. Скрипы крыльев, шелест плащей и вечно шепчущие голоса преследовали на каждом шагу, доводя до сумасшествия. Ветер разносил плач и стоны душ, бьющихся в бесконечной агонии. Хэйдерес состоял из безнадежности, каждый шаг полнился опасностью, а взгляду открывалась бездна ужаса. Здесь даже время текло мучительно медленно.
Дом. Для кого-то это слово было связано с самыми светлыми и теплыми воспоминаниями. У людей оно часто вызывало нотки светлой грусти по ароматам выпечки или дразнящему солнечному лучу, пробирающемуся по подушке к лицу. Их рассказы полнились светлыми и добрыми чувствами. На другую чашу весов ложились прожитые жизни, несущие в себе крики, вонь от протухшей еды и чувство вечного голода. Такие люди ненавидели дом. Сейчас я их понимала. Ни мягких и пушистых зверюшек, ни приятного солнышка, ни вкусной выпивки и блюд. И как прикажете развлекаться?
