Лимеренция полностью

— Мне больше нравится платье от Prada, — вмешивается Ава слева. — Оно выглядит сексуально. Действительно подчеркивает твою фигуру. — Отец Авы управляет какой-то китайской технологической компанией, но ее мать — знаменитый стилист, так что ее мнение, как правило, имеет больший вес для Софи.

— Конечно, нравится, — говорит Софи. — Кожа — это твой стиль.

Конечно, я редко видела Аву Чен без нашей школьной формы, но ее блестящая черная стрижка, густой макияж глаз и сапоги на платформе до колен не затрудняют продажу.

— Дело не только в том, чтобы хорошо выглядеть, — продолжает Софи. — Дело в том, какое платье больше понравится Адриану. — Ее зеленые глаза расширяются, как будто она только что раскрыла им ужасную тайну, хотя я не могу представить, что это стало сюрпризом для кого-либо, и меньше всего для ее друзей.

Если мне нужно было угадать, большинство образов Софи — и, вероятно, половины студентов — были созданы с учетом мнения Адриана Эллиса.

— Ты могла бы просто спросить его, — говорит Пенелопа. — Знаешь, некоторым парням это нравится. Выбирать наряд для своей девушки. — Говоря это, она одаривает Софи особенно белозубой улыбкой, демонстрируя жемчужно-белые виниры, которые родители подарили ей на выпускной.

Хотя говорить так неправильно. Я знаю это, и Софи тоже. Она резко разворачивается к Пенелопе, ее глаза сузились до щелочек.

— Я не могу просто попросить его, — парирует она. — Если Адриан подумает, что я одеваюсь только для него, это выставит меня отчаявшейся и прилипчивой. Парням это не нравится.

У Пенелопы хватает наглости выглядеть смущенной, но мой просмотр "Людей в прайм-тайм" на мгновение прерывается, когда какой-то игрок в лакросс случайно задевает локтем мой поднос с обедом, и стакан с водой разлетается по моей темно-синей юбке.

— Эй! — Кричу я, но он уже направляется к своему столику, не подозревая, что только что облил мои бедра ледяной водой.

Уф. Отлично.

Она уже начала просачиваться сквозь юбку и толстые колготки.

Раздражение нарастает, когда я изо всех сил пытаюсь остановить намокание с помощью тонкой салфетки, прикрепленной к моему подносу. У меня нет времени сбегать обратно в общежитие и переодеться, а это значит, что на урок истории я приду в огромном мокром пятне.

Я смотрю на затылок игрока в лакросс. Мудак даже не заметил.

— Вот, — произносит новый голос. — У меня есть еще несколько салфеток.

Я поднимаю взгляд, потрясенная тем, что кто-то вообще видел этот инцидент, но благодарно улыбаюсь, принимая стопку салфеток из его протянутой руки.

— Спасибо, Микки.

— Без проблем. — Микки Мейбл неловко переминается с ноги на ногу, выглядя так, будто хочет быть где угодно, только не здесь, пока я заканчиваю промокать мокрое место. Он высокий, нескладный парень с руками, слишком длинными для его темно-синего блейзера, и копной вьющихся локонов, с которыми он, кажется, никогда не знает, что делать. — На самом деле я рад, что застал тебя до окончания обеда, Поппи.

Мне непросто скрыть удивление на лице. Не уверена, что кто-нибудь здесь когда-нибудь был рад меня застать.

— Я не уверен, видела ли ты электронное письмо, но декан Робинс переносит презентацию стипендии, — объясняет он. — Он хочет, чтобы мы вручили ее сегодня вечером.

Гороховый суп, булькающий в моем желудке, делает сальто.

— Сегодня вечером?

Нет, я определенно не видела электронное письмо.

Я вожусь со своим телефоном и вижу, что Микки говорит правду: декан перенес нашу ежегодную презентацию стипендий на сегодняшний вечер, на 18 часов вечера, в аудитории.

Предполагается, что презентации являются простой формальностью. Песня и танец, которые мы устраиваем преподавателям школы, чтобы доказать, что мы с Микки не тратим впустую наши стипендии, бездельничая или устраивая вечеринки.

Но больше, чем что-либо другое, эти встречи служат напоминанием.

Потому что, хотя мы с Микки, возможно, были единственными студентами в стране, набравшими достаточно высокие баллы по SSAT, чтобы получить полноценную стипендию в Лайонсвуде, мы все еще аутсайдеры, которым нужно доказать, что мы здесь свои.

Это моя наименее любимая часть семестра, и хотя я шесть раз проводила эти презентации с Микки, предвкушающий ужас никогда не забывает поднять голову.

Он переминается с ноги на ногу.

— Это что-то насчет изменений в расписании. Моя часть в презентации закончена, так что мне просто нужно, чтобы ты закончила свою. Как ты думаешь, ты могла бы это сделать, например… желательно до 17:59 вечера? И на этот раз без опечаток? — Я могу сказать, что он пытается не выдать своего раздражения на меня, но это все равно сквозит в его голосе.

Мы оба знаем, что я — вечное слабое звено в этих презентациях.

Я натянуто улыбаюсь ему.

— Да, не волнуйся, Микки. Я уверена, что смогу закончить к тому времени.

То есть при условии, что я начну сразу после обеда.

Все в порядке.

В полном порядке.

Мне все равно пришлось бы выступить с такой же презентацией через неделю.