— Ты неверно мои слова интерпретировал. А, впрочем, ладно. Это наш
И туман исчез, будто и не было его вовсе. Всё на свои места вернулось: храм Семаргла, открытые врата, зажжённые статуи. Отсутствовал лишь Орфей, но он, скорее всего, под воздействием иллюзорного сна ушёл куда-то вперёд. Его нужно было найти…
— Ха-х… ха-х…
Однако Хогу следовало перевести дух после разговора с Дрёмой. Он упал на одно колено и тяжело задышал, глаза в ужасе округляя. На его лбу возникла испарина, ходуном заходило сердце и тело невольно задрожало.
Это страшно — когда тебе дают глазком посмотреть на свой мир со стороны.
Страшно — когда ты узнаёшь то, чего не знают другие.
Страшно — когда ты понимаешь, что, возможно, являешься не тем человеком, каковым себя считаешь.
Потому Хога и трясло, как осенний лист. Он до последнего держался и только сейчас мог дать свободу своему страху, позволить себе испугаться по-настоящему, не постесняться в сей час трусом побыть. Общение с богами никогда не проходило бесследно. Неудивительно, что лишь с немногими смертными они готовы разговаривать, покуда речи их способны любого сломать ментально. Таким был Триглав. Такой была Дрёма. Встречи с ними не оставили Лимита равнодушным, ибо каждый смог взбудоражить его сознание.
Хогу потребовалось несколько минут, чтобы утихомирить тревогу в сердце и перевести дух. После этого он поднялся на ноги и со скоростью звука побежал в сторону, куда предположительно мог уйти Орфей.
***
— Привет, Орфейчик! Как делишки?
— С-сестра? — Якер сильно удивился. Чему, правда, не понял сам, ибо подобное в его жизни происходило нередко — когда Блейз встречала его у школьных ворот. Зачем она это делала, мальчишка до сих пор не знал. Совсем недавно ему стукнуло шестнадцать лет, и сверстники периодически посмеивались над Орфеем, дескать: уже немаленький — а всё равно за ручку с сестричкой ходишь. Это ужасно смущало и немного раздражало, однако с Акварией на сию тему спорить было бесполезно: она как приходила — так и продолжала это делать.
Вот и сейчас происходит ровно то же самое: Орфей, закончив все свои дела в школе, идёт на выход, а там, энергично смеясь, стоит Блейз. Свои златые волосы она собрала в хвост на затылке, но вместо резинки затянула их красным бантом. У Блейз потрясающая фигура, отличные формы и прекрасно подобранный гардероб: белая облегающая майка с тремя чёрными полосами по диагонали, обнажающая живот, красные короткие шорты и спортивные кеды. Она, видно, с пробежки только что, раз так облачилась. На неё, разумеется, смотрели парни, и Орфея это немного возмущало. Чисто братская ревность.
— С-сестра, н-ну…! — Орфей нахмурился и покраснел одновременно, когда Блейз с весёлым: «Е-е-е» заграбастала низкорослого братца в объятия. Во-первых, сие происходило на людях, тем паче перед проходящими мимо одноклассниками, которые, с одной стороны, страшно ему завидовали, а с другой, дико с него угорали. Во-вторых, Якера сильно смущали две приятные формы, что упирались парню в шею. И ладно бы, будь обладательница чудесных достоинств какая-то другая девушка, так нет же — родная, чёрт подери, сестра. Учитывая, что Орфей как раз достиг того возраста, когда гормоны бурлят на полную катушку, подобные вещи оказывали на него не самое приятное (с нравственной точки зрения) воздействие.
Блейз, конечно же, и на это внимания не обратила, лишь сильнее к себе Орфея прижав. Так как девушка была чуть повыше него (и, видно, посильнее), то ей не составило труда закружить его, отчего мальчишка сокрушился окончательно. Это Блейз откровенно пофиг на мнение окружающих, а вот ему — нет.
Но, к счастью, обнимашки вскоре закончились, и Блейз, поставив красного, как рак, Орфея на ноги, сделала шаг назад. И расхохоталась.
— Эхе, видел бы ты себя со стороны.
— Кто б говорил! — не без стыда брякнул Якер. — Меня теперь засмеют все.
— Они тебя от зависти дразнят, а ты ведёшься. Эх ты, балбес, — весёлая Блейз взъерошила макушку брата. — Ну ладно, прости. Я больше не буду так делать.
— Ты постоянно мне это говоришь, а потом всё повторяется.
— Ну-у… в этот раз я свято тебе обещаю. Вот прям клянусь!
Орфей уныло посмотрел на Акварию, однако та улыбнулась во все тридцать два зуба и головой энергично закивала, дескать, зуб даю.
