Хог вздрогнул. Так же, как и на последних словах голос Дрёмы, после сказа лицом к юноше поворачивающейся. Она грустно изогнула брови, и взгляд её теперь не выражал прежней доброжелательности, место тоске разительной уступая. Они стояли друг напротив друга, а сбоку от них Млечный Путь на фоне космоса вместе со звёздами плыл куда-то, редким сиянием огней свет в комнату бросая.
— Что ты имеешь в виду, Дрёма? — осторожно вопросил Хог. На душе почему-то стало тревожно, но причину оного он пока не понимал.
— Я хочу быть откровенной с тобой настолько, насколько хочу. Но правила этого мира… гм… этой истории — они меня сдерживают. Это ужасно, ужасно больно — когда ты не можешь говорить свободно и вынужден подчиняться правилам, не позволяющим рушить устоявшиеся грани, — грустно улыбнулась богиня сновидений. — Да, я Дрёма. Но только здесь, в рамках этой Вселенной. За её пределами существует
— Если честно — н-нет.
Дрёма вздохнула.
— Я хочу, чтобы эта история закончилась
Лимит понемногу начинал понимать смысл слов грустной богини, но от осознания сакрального его невольно проняло. Причём, сильно, до души прям, оную заставляя дрожать. В одночасье что-либо вообще перестало вес иметь, и волонтёр оказался на легендарном Распутье. Камня Путеводного, правда, нет, но есть Дрёма, чьи изречения продолжают ломать четвёртую стену, отчего история бродяги без прошлого начинает по швам трещать. Может ли такое вообще быть? Конечно же, может. Трудно не заметить оных предпосылок, начатых закладываться в сию историю ещё в прологе. Уже тогда было ясно, что однажды элемент, который вроде бы комичности ради добавлен был, себя вскорости проявит иначе. Дрёма виртуозно управлялась с нитями Макоши, а может, саму богиню судьбы подменяла, пока та по делам каким отлучилась. Ей явно интересно наблюдать за эмоциями на лице Хога, видеть перед собой человека, не просто не струхнувшего от встречи с не себе подобным, но и говорить спокойно способного.
Дрёма сделала шаг вперёд. Кисть одной руки она прижала к своей левой груди, а другую протянула Хогу, шепча:
— Ты — Свет. Я — Тьма. В заветах Рода сказано: «Лишь тогда мир сотворится, когда Свет во Тьму прольётся». Трактовать слова Творца можно по-разному, но смысл остаётся один и тот же: связь мужского и женского начал образуют продолжение. Я долго искала того, кто, возможно, станет последователем революционной воли — но, наконец, решила свой выбор остановить на Тебе. Мы с тобой не просто так встретились, Хо (?) И (?)ит.
«Пойдём со мной? Давай оставим этот мир и перейдём к следующему? Не будем Хогом Лимитом и Дрёмой. Будем теми, кем мы являемся на самом деле. Объединим Солнце и Луну, Свет и Тьму в одно целое — и породим новую историю. Только Ты. Только Я».
Хог молчал. На его глаза упала тень, ввиду чего прочесть эмоции этого человека возможным не представлялось. А Дрёма едва ли не умоляюще смотрела на солярного охотника, чьи глаза лиловыми оттенками наполнились. Её нежелание соотносить себя с этим миром, её неумолимая жажда революцию свершить — они ощущались очень сильно в виртуальном пространстве, переставшем взывать к фантазии Лимита.
Хог, наконец, шевельнулся. Дрёма выразительно на него посмотрела, нижнюю губу в нетерпении поджимая.
— Ко мне, Тарх! — холодно скомандовал Хог.
Дрёма печально улыбнулась. Вернувшийся в руку щит потомок Лимитеры прижал к груди, одновременно Коловрат активируя. Комната, окна и прочее — всё стало растворяться в ослабевающем тумане.
— «Ты связался с магией Нави, лимитер, и теперь жди последствий. Тьма так просто не оставит того, кто подарил ей свою душу», — Хог повторил слова Элли, сказанные ему эрийкой однажды, не просто так. Ими он подчеркнул произошедшее событие и разом парировал диалог с богиней сновидений, расставляя на своё усмотрение приоритеты. — Ну здравствуйте, последствия. Всё ждал, когда себя вы явите и, наконец, дождался. Прям даже не верится как-то.
