— Я круг рисую, домик мой родной. В нём благо и уют прибудут. Мне велено судьбой творить покой. Пускай невзгоды тёмные уйдут. Отныне нам по разные пути придётся разойтись — чтобы уйти. Я свет и тьма, и мир, и крест, и плато — за всё и всем сейчас воздам я плату. Мне больше незачем молчать, быть ликом серым. Не вижу этот мир — он, видно, блеклый. Виновник будет найден и наказан. Он станет частью страшного рассказа! Порву на часть, в клочья, душу вырву! Возьму тебя и превращу я в стрыгу! И кто грешил — тому отмерю мерой! Перед судом предстанешь
— Орф? — Хог дико насторожился. Не видывал он прежде такого Якера, как, впрочем, и остальные.
Вспышка «Вереса» ослепила всех. Волонтёры прикрыли глаза руками, чтобы не ослепнуть, однако, когда та исчезла, обнаружили себя ребята в кругу мерцающих на полу символов. Они создавали прозрачный, еле уловимый глазом обычным барьер.
— Пацан, ты что делаешь? — оторопел Эс. Орфей ответил не сразу. Он тяжело дышал. Тень на глаза его упала, скрывая все в них чувства. И только слёзы никуда не делись. По-прежнему стекали они по щекам и падали на пол. Орфей хрипло выдохнул.
— Сэр Хог, Юля, Эс — огромное вам спасибо! Ради меня, никчёмного, отвратительного и бесполезного во всех смыслах человека, вы жизнями своими рискнули — а я в итоге на гибель вас обрёк. Всё из-за моей
— Орфи…
— Я ничем не мог вам помочь с самого начала. Был слабым и полностью полагался на вас. Но! Больше нет в этом смысла. Незачем отныне беречь себя и прятаться. Теперь я… гр-р… я… Я вас защищу! Не дам этому алчному нелюдю зло вам причинить! Вы больше не пострадаете из-за меня! Никто не пострадает — кроме этих негодяев!
— Орф…
— …Возвращайтесь домой. Берегите себя. Создайте собственные семьи, найдите истовый смысл жизни и будьте навеки счастливы. Не жертвуйте своим благом ради человека, из-за которого всё началось… и начнётся ещё больше.
— Ты… что хочешь… сделать…? — в ужасе вымолвила троица, когда блондин поднял вверх руку, держащей Кощееву Погибель.
— То, что позволит вам беспрепятственно покинуть Златогор, — тихо сказал Орфей. — То, что покарает этот остров — за его грехи.
Зло ответит за содеянное!
Прямо здесь!
Прямо сейчас!!!
И ударом о пол разбил дьявольское яйцо подле ног своих — с яростным криком.
Вспышка… нет, даже не вспышка — слепящая волна света отнюдь не тёплого озарила комнату. Стало до безумия холодно. Из недр непроглядного белоснежного лимба доносились лопающиеся звуки ломающихся, видно, мониторов и техники. Неистовый ветер, взявшийся из ниоткуда, закружил подле барьера, неспособный внутрь прорваться, к трём опешившим волонтёрам. Они не видели ничего. Понять не могли, что сейчас происходит за пределами барьера, через который не мог выйти даже Эс: его священная грань воздействовала на демоническую часть, что жила внутри рыжика.
«Вспомнил! Я это уже видел! Видел!», — мысленно закричал Хог, Коловратом улавливая во вспышке искажённый чёрный образ, уверенно на ноги поднимающийся и руки в разные стороны разводящий. Полное отсутствие пыльцы Небесной Сварги, зато преобладание Тьмы как во внешнем облике, так и в духовном. То же самое Лимит чувствовал в храме Чернобога, когда коснулся души Чёрного Хорса. Ощущение соприкосновения с чем-то страшным и жутким забылось ввиду попадания в Росскею с дальнейшим в ней обитанием, но сейчас оно проявилось снова, только волонтёру теперь было не до этого.
Хог ничего не понимал.
Только услышал слова, с которых и начнётся скорый кошмар:
Поднимите.
Мне.
Веки.
Я знал: здесь кто-то есть. Душой чувствовал, если не нутром. Пусть тьма и кажется непроглядным мёртвым миром, в ней существует что-то. Не знаю, что. Точно чья-то живая душа, лик имеющая вполне человеческий. Потому и не удивился, когда голос, частично схожий с моим, но несколько искажённый, вдруг заговорил со мной. Он доносился из недр чёрной реальности.
Приветствую. Я — Хог Лимит. Я революционер, каноны устоявшиеся сметающий. Я тот, над кем не властны нити Макоши. Тот, кого считают лишним и одновременно главным в этой истории.
