— Не знаю, где мы. Эс ушёл на разведку. Скоро придёт. А… — Юля шмыгнула носом, нижнюю губу поджимая. Дальнейших объяснений не требовалось, потому Лимит ограничился сомкнутыми веками. Всё он понял, не дурак был — что о судьбе Орфея никто ничего не мог знать. Мальчишка, Кощееву Погибель разбив, в холодном свете растворился. Благодаря ему, вероятно, троица и оказалась за пределами эпицентра случившегося, но сам Якер остался на месте. Его отчаянный поступок даровал ребятам спасение, однако для него всё было закончено… возможно.
Хог не хотел о печальном думать, но мысли оного характера сами в его голову лезли, рисуя отнюдь не цветастые иллюстрации с оттенками небесно-голубого да сочного зелёного. Всё плохо. Очень плохо. Настораживающая тишина продолжает давить на психику, отсутствие какой-либо конкретики только усугубляет положение, а назойливая, раздражающая мысль, что приключение волонтёров не имело никакого смысла, ржавым гвоздём по нервам будто бы играла, как на скрипке.
— Я потеряла один пистолет.
Хог мог долго раздумьям тяжёлым предаваться, не коснись его сознания грустный тоскливый голос подруги. Он посмотрел на Юлю. Девушка была в почти разбитом состоянии. Она, конечно, держалась и храбрилась столько, сколько позволить себе могла, но, видит бог, совсем скоро истерика у неё начнётся. Ибо Сахарова — невероятно впечатлительная и эмоциональная волонтёрка. А после пережитого ими сегодня, сдерживаться ей становится всё сложнее и сложнее. Хог встал на ноги для того, чтобы немного взад-вперёд пройтись, после чего опустился перед сидящей на камне Юлей на одно колено. Она, в сравнении с ним, очень маленькая. Отчасти диву даже волонтёр мог отдаться, откровенно не понимая, как в такой миниатюрной девушке может быть столько храбрости и самоотверженности. Вспоминая, с каким рвением Сахарова не меньше него принимала активное участие в битвах, Лимит не мог ею не восхититься в сей час — и потому взял её за руку. Скрепил свои пальцы с пальчиками почти крохотными, почти как у младенца — нежными на прикосновение и ухоженными.
— Хог… помнишь, я спрашивала тебя, сможем ли мы вернуться домой все вместе?
— Не отчаивайся, Юлька. Рано пока духом падать, — промолвил Хог, в душе, однако, сомневающийся в своих словах. Предчувствие чего-то неприятного, паршивого не покидало его с момента пробуждения, но парень старался об этом не думать. Он, в отличии от своей чувственной подруги, более стойкий в силу прошлого, характера, воли. Кто-то в команде должен быть хладнокровным даже в те минуты, когда кажется, что всё плохо и дальше будет только хуже.
— Мне страшно, Хог. Очень страшно. Раньше ни я, ни Эс, ни Орфи не принимали участие в подобных миссиях. Нам не приходилось что-то самостоятельно решать: с нами была Элли, — грустно рассказывала Юля.
— Говорю же, ты рано тоску нагоняешь. Пока ещё ничего неясно. А что до кэпа, то мы и без неё прекрасно справились.
Сахарова несколько осуждающе посмотрела на Лимита, однако парень и сам понимал прекрасно, что возражает по большей части из вредности. Он с виду хорохорится, умом, впрочем, осознавая, как сильно им всем не хватало их неистового синевласого лидера. Её наличие моментально бы разрешило большую часть проблем, с которыми столкнулись совсем ещё неопытные волонтёры.
Продолжения диалога не последовало: услышав чьи-то шаги, Хог и Юля синхронно повернули головы в сторону коридора, из темноты которого через несколько секунд вынырнул Эс. Выглядел он ничуть не лучше своих товарищей и, судя по всем, курил много: выкинутый окурок сменился новой никотиновой палочкой, поджигаемой огоньком с большого пальца.
— Здоров, братан. Рад, что ты очнулся, — Эс явно пытался говорить дружелюбно, но получилось всё отнюдь иначе. Может, ввиду случившегося. Возможно, из-за того, что он узнал несколькими мгновениями ранее. Так или иначе, пирокинетик был хмур и частично раздосадован.
— Есть новости? — подавленным голосом спросила Юля.
— Ага. Во-первых, мы по-прежнему находимся на территории Золотой Горы, в одном из её коридоров. До места, откуда нас турнула, видимо, магия пацана, целый километр. И…
— Что — и? — насторожился Хог. Не понравилась ему недосказанность Корта в конце.
— Во-вторых, там, на улице, чёрт знает что творится. Вам надо это увидеть.
Хог переглянулся с Юлей ещё раз, после чего встал на ноги и помог подруге подняться с камня. Эс, будучи зверем, мог хорошо видеть в темноте, потому всё время шёл без зажжённого в руке огня. Однако сейчас ему пришлось пойти на определённые затраты карио, чтобы его друзьям не было неуютно идти в полумраке, где, неровен час, они могли споткнуться о выпирающий из пола камушек или головой удариться о низкие потолки.
