- Прости, дружище, - пробормотал я, снимая с него автомат. – Ничего личного. Ты просто оказался не в то время не в том месте.
- Вон один из них! – раздался из двора крик. Я резко развернулся, вскидывая автомат…
- Вы кто такие? – раздался в ответ спокойный голос гоблина. – А ну пошли нахуй отсюда.
Звякнул металлический предмет, ударившийся о бетон.
- Граната, блядь, - раздался чей – то крик – и тут же ебнул взрыв. А следом раздались одиночные выстрелы.
Я замер. Развернулся. И хотел было наплевав на все, броситься обратно во двор, где отбивался брат, но…
Автоматная очередь прекратила сопротивление Гоблина. Выстрелы смолкли.
- Суки! – прорычал я, стиснув в руках автомат. – Ну и суки!
На душе была какая – то пустота, поглотившая все чувства и эмоции. Хотелось просто сесть на землю, отбросив автомат, и спокойно дождаться пули.
- Вон он! – крикнул кто – то в темноте двора.
Петляя, я бросился прочь, свернув так, чтобы между мной и преследователями была детская площадка. За спиной загрохотали выстрелы. Да вот только в темноте да по движущейся мишени попасть было сложно. И я в который раз поблагодарил судьбу и богов за то, что в погоню за мной увязались на редкость косые стрелки.
Развернувшись, я выпустил в ответ длинную очередь. Попасть я ни в кого не хотел. Хотел лишь, чтобы они на время прекратили стрелять. И мне это удалось. Но ненадолго.
Плечо и бок обожгло одновременно, когда я уже почти добежал до угла стоявшей передо мной пятиэтажки. И по коже тут же потекло теплое, липкое.
- Только этого, блядь, не хватало!
Я резко повернул за пятиэтажку, уходя с линии огня, выскочив под свет фонарей и бросившись вдоль подьездов
- … Ну, пока друже. Свидимся.
Я остановился. Резко развернулся. И в голове забрезжила слабая надежда, как можно будет съебаться отсюда. Попытаться сьебаться. План был в стиле Гоблина. Надежды на успех было мало, но попробовать стоило.
- Просто праздник какой – то! – прорычал я, бросившись вперед.
Аккурат напротив соседнего подьезда стояла машина с заведенным двигателем. Водительская дверь была открыта. Возле нее стоял какой – то парень в трениках, объяснявший что – то сидевшему в машине водителю.
- Ладно, поехал я,
Я подоспел аккурат в тот момент, когда водитель уже хотел захлопнуть дверь и поехать по своим делам. Но мне пришлось чуточку подкорректировать его планы.
Сперва в сторону отлетел парень в трениках, которого я рывком отбросил в сторону. А затем, в лицо водиле уперлось дуло автомата, позаимствованного мной у робкого постового.
- Выходи из машины, - зло сказал я.
Палец дрожал на спусковом крючке. Сказывалось охуительное количество адреналина, попавшего в кровь благодаря веселому вечеру. И я сильно опасался, что ненароком нажму спуск и покрашу салон машины в красный цвет.
Едва я навел автомат на водителя, как красное сообщение с огромным восклицательным знаком всплыло перед глазами.
- Катись в пизду, - прорычал я, отмахиваясь от сообщения. – Вышел нахуй из машины. Живо!
Но водитель сидел, ни жив ни мертв. Шок заставил его прилипнуть к водительскому сиденью. Он лишь хлопая глазами, молча смотрел на направленное ему в ебло черное автоматное дуло.
- Да блять!
Больше повторять я не стал. Просто размахнулся и с силой уебал водиле прикладом в лицо и вытащил его на мокрый асфальт, залезая на водительское сиденье.
- В машине!
Ебучие преследователи уже обогнули дом. И сейчас один из них кричал остальным, указывая на меня.
- Да бля-я-я-ядь! Как же вы невовремя.
Я вдавил газ, срываясь с места. А в следующую секунду, машину прошило несколько длинных автоматных очередей, заставивших меня пригнуть голову у рулю. Зазвенело, вдребезги разлетевшись, заднее стекло. Звякнули разбитые фонари. Машину занесло, но я вывернул руль, возвращая ее на прежний маршрут.
- Меткие суки!
Я приложил руку к правому боку. Ладонь мигом стала мокрой от липкой крови. Огнем горело правое бедро.
- Пиздец. Приплыли.
Машина вылетела со двора, выезжая на пустую ночную дорогу, унося меня прочь от злоебучего дома и полиции. Прочь от того места, где остались самые близкие мне люди. Горящие по бокам шоссе фонари ярко освещали черное мокрое полотно шоссе, уходившее вперед, казалось, до самого горизонта.
Руки плохо слушались. В голове шумело. Перед глазами плыла, то расплываясь, то вновь обретая очертания дорога. Машину носило из стороны в сторону на мокром асфальте.
И боль отступила, сменившись эйфорией. Такой сильной, что, казалось, я мог бы свернуть горы, и даже не заметить содеянного. В голове мигом прояснилось, а руки более уверенно сжали руль, выравнивая виляющую по дороге машину.
