Гаражи Гоблин пролетел за минуту. Петляя между ржавых металлических коробок, протискиваясь там, где, казалось, невозможно проехать, он выехал на старую разбитую дорогу. Вой полицейских сирен остался где-то за спиной, а потом пропал совсем. Но Гоблин и не думал сбрасывать скорость. Лишь когда мы проскочили пустырь и подъехали на свалку, окруженную остовами двухэтажных домов, Гоблин резко затормозил, спрыгивая на землю.
- Вышло! Блядь, у нас получилось! Мы справились, ебать его колом!
Он снял шлем и обнял меня за плечи, затряс. Его лицо светилось такой детской радостью, словно мы выиграли квартиру в лотерею. А не убили человека на оживленном перекрестке несколько минут назад. И не носились потом от копов по всей промзоне, едва не угодив под поезд. Его радость была такой искренней, что я невольно улыбнулся:
- Д-д-д-да. Нам п-п-п-повезло.
В отличие от Гоблина, меня все еще трясло от страха. На спине выступил холодный пот. Даже не от того, что нас едва не поймали. Спиной я все еще ощущал ту волну горячего воздуха, которую гнал перед собой гудящий локомотив.
- Удача улыбается дерзким.
Гоблин уже торопливо скидывал с себя одежду, сбрасывая все шмотье в одну кучу и на ходу доставая из рюкзака запасную:
- Что встал? Скидывай, давай, все шмотье.
Сам он уже торопливо напяливал футболку на тощее, покрытое сложной вязью татуировок, тело.
- Что застыл-то? - рявкнул Гоблин, обувая кроссовки и накидывая тонкую толстовку с капюшоном.
Я вздрогнул, торопливо принялся переодеваться. Мандраж слегка спал, хотя руки все еще едва заметно тряслись.
Системное сообщение вылетело, едва я скинул паленые вещи в кучу шмотья, переодевшись в запасную одежду, которую Гоблин заботливо спрятал в моем рюкзаке. Системки о выполненном задании, между тем, все не было.
Гоблин быстро снял топливный шланг. В подставленную банку полился бензин. И не успела банка наполниться на треть, как Гоблин торопливо принялся поливать сваленную в кучу одежду и мотоцикл. Затем достал из кармана сигарету и чиркнул спичкой. Затянулся:
- Покойся с миром, двухколесный друг. Ты сослужил неплохую службу, - торжественно произнес он, бросая догорающую спичку на облитую бензином одежду.
Раздался хлопок, и ярко полыхнуло пламя, которое мгновенно охватило одежду и мотоцикл. Жар стоял такой сильный, что мне пришлось сделать пару шагов назад: от температуры затрещали волосы. В небо потянулся густой столб черного дыма.
- Уебываем отседова. Копы скоро прибудут.
Гоблин бросился к оврагу. Мимо покосившихся домов. Местные и правда успели здесь все растащить: шифер на скатных крышах отсутствовал чуть более чем полностью, стекла были вырваны вместе с рамами. Кому понадобились входные двери - так и осталось для меня загадкой. Но кто-то снял и их, оставив только петли. Стены домов были густо разрисованы разными надписями, вкратце описывающими культуру, родословную и сексуальную ориентацию неизвестных мне людей. Вокруг домов в большом количестве валялось битое стекло, пустые бутылки. И шприцы. Горы инсулиновых шприцов.
Впрочем, любоваться достопримечательностями, мне было недосуг. Гоблин взял такой темп, что я едва за ним поспевал. Я едва начал спускаться по крутому склону оврага, поросшему густым кустарником и чахлыми деревцами, а Гоблин уже преодолел неширокий ручей, что тек по дну оврага, и уже забирался вверх по склону:
- Хуле ты там копаешься? - обернувшись, крикнул он мне. - Давай быстрее!
- Легко сказать - быстрее, - пыхтел я, хватаясь за ствол деревца. Весь склон был изрыт торчащими из земли корнями. Так что приходилось смотреть под ноги. Иначе, был велик шанс кубарем полететь вниз, сломав себе шею. А уж этого я точно желал меньше всего.
Узкий ручей я перескочил в один прыжок. Еще секунда - и я уже торопливо карабкался наверх.
За пустырем заросшего оврага начиналось некое подобие цивилизации. Грунтовая ухабистая дорога вывела нас к рядам девятиэтажных домов. Бегом, по щебню, минуя лужи, мы выскочили аккурат к станции метро. Гоблин, который бежал первым, остановился, бегло огляделся в поисках напарника.
Филин заметил нас раньше. Прямо рядом с нами затормозила, просигналив, машина.
- Филин тачку сменил, - запыхавшись, пробормотал Гоблин, открывая дверь и торопливо садясь в машину. - Красавчик, брат.
На дело с досье Большакова, словно сам собой, появился штамп: ликвидирован.
