Да и хуй с тобой. Еще, блять, карты я на месте не разбрасывал. Делать же мне больше нехуй.
Я отмахнулся от системки. Талант потом закину. Сейчас не до того.
Нервное напряжение, державшее меня несколько часов, улетучилось. Вместо него волнами накатывала сильная усталость. Я обессилено откинулся на спинку сиденья, глядя в окно бессмысленным взором. Мимо проплывали многоэтажные дома, вывески, прохожие на тротуарах, автобусные остановки - но взгляд не выделял их. Я просто смотрел в окно, ничего не разбирая. Даже голос Гоблина, живо описывающего Филину события последнего времени, пробивался, словно через толстый слой ваты.
- Как ты, братан? Оклемался?
Голос Гоблина вытащил меня из ступора
- А? - ошалело переспросил я.
- Оклемался, говорю? Похоже, не до конца еще. Ну, ничего: Сейчас доберемся до кабака, расслабимся - и придешь в норму.
Гоблин хлопнул меня по плечу. Я лишь кивнул головой, и вновь уставился в окно.
В себя я начал приходить только рядом с “Вальхаллой”, когда Филин остановил машину. Мест рядом с кабаком не было, так что водителю пришлось оставить машину в паре домов от питейного заведения.
- Пошли, - Гоблин вышел из машины, на минуту остановился, закуривая. - Пойло стынет. Дядя Токарев угощает.
***
Я открыл глаза - и потолок завертелся надо мной, словно кровать начали быстро раскручивать. Немилосердно болела голова. Хотя… болело все тело. Каждая мышца, каждая кость болела так, словно вчера по мне проехал каток. Во рту появился неприятный горьковатый привкус.
Горло пересохло, словно я несколько дней брел по пустыне. Я попытался было облизать языком пересохшие растрескавшиеся губы. Стараясь не делать резких движений, я со стоном сел на диване, держась за голову. Осмотрелся.
Предметы тряслись и расплывались перед глазами. Зрение никак не могло сфокусироваться. Очевидно, я проснулся, скорее еще пьяным.
Память пробивалась сквозь клочья густого черного тумана. Вот Валькирия приносит первый поднос с кувшином темного пива, стаканами и какой-то закусью. Мы о чем - то болтаем, ржем на весь зал, как кони. Стаканы с пивом сменяют друг друга….
Дальше воспоминания блокируются. Стираются, скрываются в черном мареве. До тех пор, как я проснулся на диване своей квартиры.
Мои ноздри уловили слабый аромат готовящегося кофе. Кто-то гремел на кухне посудой. От этого шума в голове вспыхнул, вышибая искры из глаз, фонтан боли. И внезапно, меня охватила злость.
Ну, Гоблин, ну сука! Сейчас я объясню ему, каково это приходить в гости с утра пораньше, да еще и без приглашения!
Собрав все силы, что не украло похмелье, я попытался встать с дивана. В первый раз, голова резко закружилась, ноги предательски задрожали, подкосились, и я шлепнулся на диван. Лишь со второго раза, мне с великим трудом удалось подняться на ноги и сделать несколько шагов. Это было непросто: пол качался под ногами, словно я шел не по ламинату, а по палубе попавшего в шторм корабля. И в тот момент, когда я преодолел часть расстояния до кухни, сыпля чернейшей бранью и проклятиями на голову утреннего гостя, с кухни раздалось шлепанье босых ног, и навстречу, едва не врезавшись в меня, вышел вовсе не Гоблин.
Та самая блондинка, что видела меня в парке, а потом до чертиков напугала в “Вальхалле”. И из одежды на ней была только моя футболка, которая доходила ей до середины бедер. В руках она держала две чашки ароматного кофе:
- Оклемался? - с улыбкой спросила она, подходя и передавая одну из чашек мне. - А я тут похозяйничала немного. Кофе вот крепкий сварила. Чтоб поправлялся.
- Ты? - я рассеянно принял чашку из ее рук.
Она с интересом посмотрела мне в глаза:
- Совсем ничего не помнишь?
- Ну-у-у-у… немного помню, - чуточку смутившись, ответил я. - Но не все.
Гостья вздохнула. Я сел на диван. Она уселась напротив, поджав под себя ноги.
- Давай восстанавливать события? - склонив голову набок, спросила она.
Я кивнул, отпивая кофе. Я старался сделать это как можно деликатнее. Однако, деликатнее не получилось: я шумно хлебнул кофе и поморщился: горячий напиток обжег рот и гортань. Но стоило отдать гостье должное: кофе был превосходным. Крепкий - в меру, сладкий - тоже в меру. Самое то, чтобы поправить здоровье.
- Вы вчера весь вечер куролесили в “Вальхалле". Отмечали, - девочка наморщила лобик, что-то вспоминая, - Успех какого-то абсолютно безнадежного дела. Когда мы пришли, вы были уже хороши. Вы в ВИП - зале сидели, а мы... в общем, недалеко от вас. И тут пришли фанаты.
- Что за фанаты?
