Обстановка в машине была напряженной. Я боялся что-то говорить Джерарду, а он молчал. Единственный раз он заговорил, когда ему позвонил Майки и сказал, что сегодня не явится домой, а останется у старых друзей. Он выглядел до жути подавленным. Мне хотелось обнять его, успокоить. Но сейчас на дороге, которую заливает дождь, не лучшее время. Сейчас действительно лучше помолчать. Уйти в себя. Интересно, о чем он думает? О том, что бросит меня? Или о том, что этого боится? По нему совершенно ничего нельзя было сказать. Мне было больно. Все мои эмоции стали усиливаться. Я чувствовал себя ненужным, я чувствовал себя плохо.
Как только мы зашли домой, я не смог держать все в себе. Настолько мне хотелось кричать и все крушить, чтобы он обратил на меня свое внимание. Чтобы увидел, что ему не одному сейчас плохо.
Джерард, как ни в чем не бывало, прошел на кухню и достал бутылку из верхнего шкафчика. Я подошел к нему, почти заглядывая в лицо.
- Объясни мне, почему ты все время молчишь? - вспылил я, глядя, как он наливает в стакан виски. - Ты понимаешь, как мне плохо?! Ты убиваешь меня своим молчанием! Ответь мне! Скажи мне, что ты чувствуешь?! Скажи хоть...
Фразу он мне закончить не дал. Он резко, даже немного грубо, схватил мое лицо и впился в губы поцелуем, даже забыв про стакан. Здесь было все: страсть, ярость, отчаяние. Будто он пытался передать мне свои эмоции. Меня это успокоило. Я не знаю почему. Чего он добивается? Почему он ничего не говорит? Неважно. Сейчас я чувствую его страсть, его язык, его намерение, и мне становится похер совершенно на все. Вот, чего он ждал? Он пытается успокоиться, дать выход всем своим страданиям. Я почувствовал его руки у себя на заднице, мое сердце забилось чаще. Я начал целовать его шею, медленно растворяясь в нем. Будто ничего другого не существовало. Я покусывал ее, оставлял засосы, слушал его сдавленные стоны. Я освобождался. Я отдавал Джерарду всего себя. Только он, я и эта кухня. Его холодная рука забралась мне под немного промокшую рубашку. Мои же руки медленно очутились на джинсах у Джерарда и расстегнули ему ширинку, принимаясь за ремень. Он немного опустился и начал расстегивать мою рубашку. Медленно, пуговка за пуговкой, при этом целуя ключицы. Он спускался все ниже, пока, наконец, не расправился с рубашкой и не поцеловал низ моего живота. Джерард расстегнул ремень на джинсах и спустил их до колен вместе с боксерами. Он обвел языком мой пупок, аккуратно лаская руками мою талию. Я не сдерживался. Вот оно, полное отсутствие контроля. Полное отсутствие значимости чего-то. Значение имеет сейчас лишь Джерард, который заставляет меня шумно выдыхать и постанывать. Он провел языком вдоль моего возбужденного члена и облизал головку. Здесь уже моя крыша давно помахала мне ручкой и съехала. Я стонал, до боли в костяшках пальцев впиваясь в барную стойку. Я выбивал из себя последние эмоции, как только Джерард начал ласкать мой член, доставляя мне настолько сильное удовольствие, что я даже немного вспотел. Дальше, закончив свое дело, пока я не кончил, он пошел поцелуями вверх, приподнимаясь, и снова добрался до моих губ. Он целовал их жадно. Так, как в нем тоже кипела та буря эмоций, что и была и у меня. Сняв с себя штаны, он медленно потянул меня за собой в душ. Едва он включил воду, как я уже развернулся к нему спиной. Я не мог терпеть, мне нужна была полная свобода мыслей. Я снова почувствовал его пальцы, но уже не было настолько больно, как в первый раз. Все глушило и моральную боль, и физическую. Когда Джерард нащупал нужный угол, я вскрикнул. Он медленно вошел в меня, все набирая и набирая темп. Кажется, я кричал так, что было слышно даже в лесу. Это настолько помогло мне расслабиться, выбить все дерьмо из моей души. Каждый стон, как глоток свежего воздуха в грязном городе. Едва ли меня когда-нибудь так сильно накрывало с головой. Джерард - мой самый сильный наркотик теперь. Какие могут быть мысли о том, что я уеду от него? Никаких. Ни за что.
Кровь прилила к низу живота, давая понять, что разрядка закончена. Джерард тоже не заставил себя долго ждать и после того, как кончил, обнял меня сзади и, тяжело дыша, прошептал:
- Я дал понять, что я чувствую.
- Ага, - только и смог выдохнуть я, прижимаясь к нему. - Это помогло и...
- Тише, забудем об этих гребаных проблемах. Хотя бы на одно мгновение.
"Ешь давай, умник" Часть 21.
