Да. В нём есть что-то… зовущее. Словно он связан с печатью Чжан Вэя.
“Возможно,” — мастер Ю задумчиво провёл рукой над поверхностью небольшого пруда, и вода отозвалась едва заметной рябью. — “Но доступ к определённым разделам архива нужно заслужить. Это не вопрос доверия — скорее, готовности к знанию, которое они содержат.”
Феликс почувствовал, как узор вероятностей вокруг старика меняется, принимая более структурированную форму. За почти две недели в мире Расколотых Путей он научился читать эти знаки — мастер собирался предложить сделку.
“Как я могу доказать свою готовность?”
“Служением школе,” — мастер Ю достал из рукава свёрток, запечатанный сложным узором энергетических линий. — “Нужно доставить эти документы главе торгового дома Ляо в городе. Это… деликатное поручение.”
Феликс принял свёрток, сразу ощутив, как печати на нём резонируют с его собственной силой. Через дар он видел, как нити вероятностей вокруг документов образуют сложный узор — явный признак их важности.
“Почему именно я?” — спросил он, хотя внутренняя деловая интуиция уже просчитывала истинную цель задания.
“Потому что ты умеешь видеть возможности,” — мастер Ю вернулся на своё место у пруда, созерцая отражение утреннего неба в воде. — “В городе неспокойно. Особенно в районах, контролируемых школой Небесного Ветра. Нам нужны глаза, способные замечать… нюансы.”
Феликс мысленно взвесил риски. С одной стороны, покидать безопасную территорию школы, когда он только начал осваиваться с печатью и даром, было неразумно. С другой — его многолетний опыт ведения сложных переговоров мог оказаться бесценным в непростой политической ситуации между школами.
Печать в его груди отозвалась тёплой пульсацией, словно одобряя решение принять поручение. К тому же, это был шанс больше узнать о мире вокруг — информация, которая могла оказаться критически важной для понимания угрозы скверны.
“Когда выходить?”
“С рассветом,” — ответил мастер Ю. — “Чем раньше выйдешь, тем больше успеешь заметить.”
Дорога в город начиналась от главных ворот школы и серпантином спускалась по горному склону. Феликс вышел ещё затемно, когда первые лучи солнца только окрашивали восточный край неба в нежно-розовый. Прохладный горный воздух бодрил, а утренняя тишина позволяла сосредоточиться на узорах вероятностей вокруг.
По мере спуска меняющийся пейзаж напоминал экономическую карту региона. Горные монастыри и уединённые храмы сменялись аккуратными полями на террасах, за ними следовали зажиточные деревни ремесленников, обслуживающих потребности школ. К моменту, когда солнце поднялось достаточно высоко, Феликс уже мог видеть раскинувшийся в долине город — море черепичных крыш, над которым возвышались башни различных школ.
За последние дни он успел многое узнать о социальной структуре этого мира. Воспоминания тела Чжан Вэя и собственные наблюдения складывались в целостную картину. Школы практиков, десятки торговых гильдий, императорский двор в далёкой столице — всё это образовывало сложную систему взаимоотношений, управляемую древними традициями и негласными договорами.
Первые признаки напряжённости Феликс заметил у торгового поста на подходе к городским воротам. Караван, гружённый тюками с шёлком, стоял в стороне от дороги, а его охрана — воины в серых одеждах школы Небесного Ветра — вела напряжённый разговор с патрулём городской стражи.
Феликс замедлил шаг, нити вероятностей вокруг спорящих групп пульсировали тревожным красным — признак готовности к насилию. Но было что-то ещё… какое-то искажение в узоре — чёрные прожилки, вплетённые в обычный рисунок вероятностей, словно нити гнили в здоровой ткани.
“Проблемы, достопочтенный?” — окликнул его один из стражников, заметив характерные одежды ученика Школы Текущей Воды.
“Нет,” — Феликс слегка поклонился, соблюдая местный этикет. — “Просто наслаждаюсь утренним воздухом.”
Он прошёл мимо, но успел заметить, как один из воинов Небесного Ветра дёрнулся, словно собираясь преградить ему путь. Его товарищ удержал его за плечо, что-то прошептав на ухо. Феликс не слышал слов, но видел, как нити вероятностей вокруг них исказились ещё сильнее, чёрные прожилки запульсировали, словно живые.
«Как скверна, но не совсем», — подумал он, вспоминая больного в храме целителей. То была иная форма искажения, более агрессивная, направленная наружу, а не внутрь.
Городские ворота встретили его потоком торговцев, паломников и простых горожан. Феликс влился в толпу, позволяя течению людей нести его вперёд. Его деловой опыт помогал считывать социальную структуру города через мельчайшие детали: качество одежды, манеру держаться, знаки принадлежности к разным школам и гильдиям.
