Когда волна схлынула, открылось зрелище, которое навсегда врезалось в его память: в центре зала, прямо перед кристаллом, возникла вертикальная щель в человеческий рост. Её края непрерывно колебались, размытые, нечеткие, отрицающие саму геометрию пространства. Из разрыва сочилась густая, вязкая, похожая на смолу чернота, но она была живая, пульсирующая.
Сектанты изменились. Их тела уже не были человеческими, кожа потемнела и покрылась хитиновыми пластинами, конечности удлинились, исказились, суставы вывернулись под невозможными углами. Но самым жутким было их единство, сотни существ двигались как один организм, подчиняясь единой воле.
Существа одновременно подняли головы, будто почуяв присутствие чужаков. Сотни пар абсолютно черных глаз уставились прямо на нишу, где скрывались Михаил и Тан Сяо.
- Нас обнаружили, - прошептала Тан Сяо, доставая метательные иглы из потайных ножен.
Разрыв пульсировал, расширяясь, через него в зал проникали странные полупрозрачные сущности, обретающие форму только при соприкосновении с твёрдой поверхностью. Одна из них остановилась прямо под их укрытием, медленно подняла бесформенную голову.
Михаил чувствовал, как его защитная сфера слабеет, энергия истощалась, а влияние скверны искажало его дар. Они оказались в ловушке между двумя опасностями - трансформированными людьми и существами из другого мира, неумолимо приближающимися к их укрытию.
Фигура в церемониальном одеянии повернулась к ним. Капюшон отбросил тень на лицо, но даже в этой тени виднелись контуры нечеловеческого черепа с выступающей нижней челюстью. Рот растянулся в неестественной улыбке, обнажая множество острых зубов. Голос его зазвучал прямо внутри их сознания:
Существа в зале как единый организм двинулись в их сторону. Разрыв пульсировал в такт их движениям, с каждой пульсацией выплёскивая в мир новую порцию чужеродной субстанции.
Тан Сяо повернулась к Михаилу, её лицо было бледным, но решительным, в глазах отражался фиолетовый свет кристалла.
- Что бы ни случилось дальше, - прошептала она, - я рада, что встретила тебя.
В её словах не было страха, только спокойное принятие неизбежного. Эта женщина, обученная искусству теней, перед лицом смерти оставалась собой, и Михаил понял, что большего мужества он не встречал ни в одном из миров.
Его внимание захватил странный узор, ритмический рисунок в движении существ и пульсации разрыва. Он видел это так ясно, словно перед ним разложили чертеж сложного механизма. Кристалл, существа, разрыв - все двигались в идеальной синхронизации, как детали гигантского механизма.
А любой механизм можно остановить, если знать, как он устроен.
Храм целителей, обычно тихий и умиротворенный, превратился в гудящий улей. Длинные коридоры, выложенные нефритовой плиткой, заполнились стонами больных. Елена двигалась между циновками, разложенными прямо на полу из-за нехватки мест. Её руки, уже потрескавшиеся от бесконечных омовений и целебных мазей, осматривали, очищали, восстанавливали энергетические потоки.
Вечерний свет, проникающий через высокие окна, окрашивал всё в зловещие медные тона. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги были налиты свинцом. Прошло всего несколько часов с момента первых сообщений о заражении городского источника, а храм уже переполнен.
- Ещё одного несут! - крикнул кто-то у входа.
Елена подняла голову. Четверо мужчин внесли пожилого человека, чье тело судорожно извивалось, а глаза были затянуты тонкой пленкой. Она заставила себя подняться, хотя каждая мышца кричала об отдыхе.
- Сюда, - указала она на свободный участок пола. - Когда он начал проявлять симптомы?
- Час назад, - выдохнул один из носильщиков, вытирая лицо. - Просто пил воду из городского фонтана. Через минуту начались судороги. Сначала думали, отравление, но глаза… Они так не выглядят при обычных болезнях.
Елена нахмурилась, осматривая пострадавшего. Глаза имели странный фиолетовый оттенок по краям радужки, тот же симптом, что и у других пострадавших за последние часы. Порча попала в источники воды, и весь город теперь был под угрозой.
- Вы не пили из того же источника? - быстро спросила она.
- Нет, - мужчина покачал головой. - Мы заметили, что те, кто пил, начинали вести себя странно. Некоторые бормотали о голосах, другие просто замирали, глядя в одну точку.
