Лин наблюдал, затаив дыхание. Его аналитический ум пытался осмыслить происходящее. Чжан Вэй не просто уворачивался от ударов — он выбирал пути, которые казались невозможными, появлялся там, где не должен был оказаться по всем законам физики и логики.
Но настоящее потрясение ждало его впереди. Юнь Лин сделала нечто такое, что заставило холодный пот выступить на спине Лина. Её руки, окутанные серебристым светом, погрузились в тени, словно в материальную субстанцию. Она вытянула из них что-то темное, вьющееся, похожее на живые чернила, и направила эту субстанцию на существ скверны.
“Техники Теневого Шёпота,” — беззвучно произнес Лин. Школа, обучающая контролю над тенями, о которой даже в Небесном Ветре говорили только шепотом. И Юнь Лин, целительница, несущая жизнь, теперь использовала эти техники с мастерством, недоступным новичку.
Как давно она обучалась этому? И почему скрывала от него?
Битва приближалась к кульминации. Когти аватара задели плечо Чжан Вэя, оставив рваную рану, от которой сразу же поползли черные линии. Но вместо того, чтобы отступить, воин рванулся вперед — прямо к существу.
Его рука пробила грудь аватара насквозь, пальцы сомкнулись на черном кристалле внутри. Золотистое сияние вокруг Чжан Вэя слилось с серебристым светом Юнь Лин, образовав спираль энергий, устремившуюся прямо в черный кристалл.
Существо издало крик, от которого задрожали стены храма. Кристалл в руке Чжан Вэя трескался, через трещины пробивался золотистый свет.
— Если я паду, тысячи других придут, — прохрипел аватар. — Скверна не может быть остановлена. Она — неизбежность.
Слова существа, казалось, достигали сознания Лина напрямую, минуя уши. В них чувствовалась странная убежденность, не похожая на обычное бахвальство противника.
Кристалл в руке Чжан Вэя окончательно раскололся, яркая вспышка на мгновение ослепила Лина. Когда зрение вернулось, аватар скверны исчезал, рассыпаясь черным пеплом, который странным образом не разлетался, а втягивался в землю.
Существа скверны, толпившиеся вокруг, замерли, словно марионетки с обрезанными нитями. Один за другим они падали, рассыпаясь тем же черным прахом.
Лин смотрел, не в силах отвести взгляд. То, что совершили Чжан Вэй и Юнь Лин, выходило за рамки всего, что он когда-либо видел или читал о возможностях пяти школ. Это было не просто искусство боя или целительства — это было преобразование самой структуры реальности.
Внезапно ветер изменил направление, и остатки черного тумана задели колонну, за которой прятался Лин. Он инстинктивно отшатнулся, но было слишком поздно — клубящиеся щупальца тумана коснулись его лица, просочились в ноздри с первым же вдохом.
Барьер Юнь Лин в его сознании завибрировал, напрягся, сдерживая натиск чужеродной субстанции. Лин почувствовал острую боль в висках, словно кто-то пытался проникнуть в его мысли раскаленной иглой. В глазах потемнело, колени подогнулись, и он упал на каменные плиты, сдерживая крик.
Перед внутренним взором замелькали образы — видения странного мира, где законы физики искажались до неузнаваемости, где невероятное становилось обыденным, где цвета менялись местами, а тяжелые предметы парили как пух. На мгновение Лину показалось, что он видит этот мир не со стороны, а глазами его обитателя — существа, для которого нормальность этого хаоса была естественной, как дыхание.
Так же внезапно, как началось, видение исчезло. Лин судорожно вдохнул, приходя в себя. Тело ощущалось странно — каждый мускул пульсировал болью, но одновременно он чувствовал необычную легкость, словно гравитация для него изменилась.
Барьер в его сознании выдержал, скверна не разрушила его разум. Но что-то изменилось. Тонкая черная нить, уже существовавшая в нем после первого контакта со скверной, стала немного плотнее, немного ощутимее. Её пульсация теперь согласовывалась с его сердцебиением.
И с этой пульсацией пришла странная мысль, которую он раньше отбросил бы как еретическую, но сейчас почему-то не смог: что если скверна не просто разрушение? Что если это… иной порядок? Болезненный, опасный, искаженный — но все же порядок, со своей логикой, со своими законами?
Архивариус в нем восставал против такой идеи, но часть его существа, та, что всегда стремилась к полному пониманию, даже опасного и запретного, находила в этой мысли темное очарование.
Лин заставил себя подняться на ноги, прячась обратно за колонну. Его взгляд нашел Юнь Лин и Чжан Вэя, стоящих среди поверженных существ. Несмотря на расстояние между ними, они двигались синхронно, словно соединенные невидимыми нитями. Их энергетические поля пульсировали в унисон, создавая странный визуальный эффект дрожащего воздуха вокруг них.
Лин прижал пальцы к вискам, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями. Ревность. Зависть. Восхищение. Страх. Все они переплетались, создавая болезненный клубок в груди. Но сквозь эту эмоциональную бурю пробивалась еще одна мысль — холодная, ясная, почти отстраненная: никто не должен обладать такой силой. Никто не должен иметь возможность менять реальность по своему желанию.
