– Давай еще чувство вины в себе развей. Точно дура. Дурища.
– И что мне сделать? К Люсьене сходить и попросить прощения за дурость?
– Это она должна у тебя просить.
– А вдруг это не она сделала?
– Она-она, больше некому. Я тут подумала на досуге… Жаль, что меня там не было. Я бы сразу ее раскусила.
– Я уйду из универа, – заявила Лера.
– Только попробуй! – рявкнула Вика. – Я тебе покажу!
– Ты не представляешь, каково мне будет появиться там. Зачем? Чтобы все за моей спиной перешептывались да пальцами показывали – смотрите, мол, вон воровка идет?
– Очумела? Никто так не думает!
– Ага, так я и поверила. Или ты предлагаешь подходить ко всем подряд и рассказывать весь этот бред про ревность? – Лера усмехнулась. – Прямо Отелло какой-то, а не Люсьена.
– Я придумаю, как вывести ее на чистую воду, – пообещала Вика.
– Как?
– Эх, надо было сразу отдать кольцо на экспертизу, чтобы сняли отпечатки пальцев. И если бы твоих там не оказалось – значит, до кольца ты не дотрагивалась. И следовательно, не могла его стащить.
– Детективов иностранных начиталась?
– Нашли бы знакомых и попросили. Сделали бы, никуда не делись. Но теперь время упущено. Надо рассказать Федору. Он единственный, кто сможет вызнать правду у Люсьены.
– Я бы умерла, но не призналась на ее месте, – сказала Лера.
– Надо рискнуть. Это единственный шанс.
– Я не смогу ему рассказать. Мерзко. Словно пытаюсь оправдаться.
– А я очень даже смогу. Я так расскажу, что сам побежит к Люсьене выяснять подробности!
И Вика постаралась. Федор, услышав от Люси историю с кражей, пришел за разъяснениями к Лере. Та отмалчивалась да твердила одно и то же – не брала, и все. И тут вступила Вика. Федор не просто рассердился, узнав ее версию событий, а прямо-таки пришел в ярость. Он разорался так, что соседи стали ломиться в дверь и спрашивать, не нужно ли вызвать милицию.
Люся такого поворота событий не предвидела. Когда Федор с порога закричал на нее, она испугалась. Бледное лицо, дикие глаза, угрожающий голос. Таким Федора она еще не видела. И не представляла, что он вообще способен на такие проявления. В их паре он всегда был ведомым.
Поначалу Люсьена онемела, но, понемногу придя в себя, тоже принялась орать. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не пришел ее сын.
Вечер выдался напряженным. Они вернулись к разговору лишь после того, как сын лег спать. Закрыли дверь на кухне и старались разговаривать тихо. Люся за это время успела продумать линию поведения. Она упорно отрицала свое участие в деле с кражей: потеряла кольцо, расстроилась, дальше действовала спонтанно. Кольцо нашли в сумке Леры – что же еще ей оставалось думать?
Федор немного остыл, но продолжал упорствовать в том, что Лера не могла украсть. Скорее всего, предполагал он, кольцо упало в сумку с пальца Люси. Они снова заспорили. То, что Федор кинулся защищать ненавистную Леру, окончательно что-то нарушило в Люсиной психике. Она забыла и про линию поведения, и про свой настрой. И стала выталкивать на поверхность все, что накопилось за эти годы, не думая о последствиях. Она обзывала Леру, обвиняла ее во всех грехах, отчаянно-злобно интересовалась, почему Федор так печется об этой никчемной воровке.
– Потому что знаю: Лера не воровка. Она бы такого не сделала.
– Ну конечно! Она же ангел во плоти! Да вы, мужики, при виде свеженькой мордашки голову прямо теряете. Конечно, кто еще ангелочка защитит? Сиротинушку несчастную. А она – воровка.
– Вижу, как ты к ней относишься. И не такое могла подстроить.
– Нет, это она! Я видела.
– Что ты видела?
– Ну… она… что-то поднимала с пола, когда все к окну кинулись. Теперь я точно помню. Как-то поначалу вылетело из головы, а теперь отчетливо вспоминаю.
– Ты теперь что угодно вспомнишь.
– Почему ты мне не веришь?
– Я вижу выражение твоего лица. И помню, как смотрела на меня Лера. Я верю ей.
– Глупый влюбленный павиан! Думаешь, нужен ей? Спасешь ее, а она тебя полюбит? Только она не принцесса на горошине, а червивое яблоко!
– Все, я ухожу.
Федор больше не появлялся у Люси. Через какое-то время она принялась названивать, но он, услышав ее голос, бросал трубку. Люся караулила у дома, около редакции, но, увидев ее, Федор разворачивался и уходил. Похудевшая, постаревшая, с запавшими глазами, она однажды не выдержала и кинулась за ним.
– Нам надо поговорить! Я все расскажу! – И торопливо, боясь, что он не станет слушать, рассказала обо всем, начиная с похода к гадалке. Люся была в состоянии такого исступления, что хоть и старалась подать историю в более выгодном для себя свете, все равно выглядела в ней ужасно.
Федор слушал молча.
– И чего ты добилась?
– Я люблю тебя. И боялась потерять.
– Вот и потеряла.
– Хочешь, я скажу, что кольцо просто упало?
– Леру уже исключили.
– Ты все о ней!
– Она пострадавшая сторона. По твоей подлости.
– Из-за моей любви!
– Ты хочешь сказать, что у вас, женщин, представление такое о любви? Вы, тонкие, ранимые, нежные существа… Я жениться на тебе собирался. Повезло, не успел.
– А Лера?
– При чем здесь Лера?
