Дабы побороть волнение, а заодно избежать допроса дочери, Гит пришпорил своего коня. Яна, к тому моменту уже неплохая наездница, галопом помчалась за ним.
Вскоре они уже стояли под огромным раскидистым дубом. Запыхавшиеся лошади натужно фыркали, на горизонте показались первые лучики, слепя спешившихся наездников. Издали к ним приближались Урис и его спутник.
– Сегодня ты будешь драться с ним, – предательски дрожащим голосом сказал отец.
Дочь недоуменно обернулась к нему, и князь тут же сделал вид, словно ему холодно.
– С Урисом, что ли? – удивилась Яна.
Отец на мгновение повеселел.
– Нет, с тем парнем.
– Хм… – привыкшая соревноваться со взрослыми мужчинами, Яна не понимала, что такого особенного в бою с мальчишкой.
– Это бой насмерть, – серьезно предупредил князь. – Ошибка может стоить тебе жизни.
– Жизни? – переспросила девочка, не отрывая глаз от своего будущего противника. – Тогда придется не ошибаться.
Казалось, она не принимает угрозу всерьез, не понимает всех связанных с ней рисков. Это одновременно и радовало, и пугало князя, который тревожился много сильнее, чем в день своей собственной первой битвы.
Когда путники приблизились, князь молча бросил к ногам мальчика легкий щит и короткий меч. Парень, обо всем подробно проинструктированный Урисом, также молча подобрал оружие.
Победа в сражении не гарантировала ему свободы, она давала лишь шанс на еще один день – зато сытный и спокойный. Хотя со стороны это выглядит грустным, для вора, в каждой ходке привыкшего рисковать всем, все это не казалось столь безнадежным.
Противники вышли в поле. Мальчик чуть смутился, увидев, что ему надо драться с девчонкой. Даже такому сорванцу, как он, бить девочек было совестно.
– Прошти, – шепелявя произнес он, – придется тебя зачипакать3…
Без малейших промедлений он напал на свою противницу, что есть дури маша мечом из стороны в сторону. Терять мальчику было нечего. Лицо его обезобразилось злым звериным оскалом.
Яна, глубоко пораженная неистовством и яростью, с которыми парень бросился на нее, просто отступала, на заученных рефлексах уклоняясь или блокируя летящие в ее направлении удары.
Сердце князя было готово вырваться наружу. С безумной силой он сжимал поводья своей лошади; его виски ритмично пульсировали, в глазах устрашающе темнело.
Очень скоро мальчик, впервые взявший настоящий меч в руку, выдохся. Он остановился, махнул еще пару раз и, почувствовав непреодолимую тяжесть в непривыкших к нагрузкам руках, опустил оружие.
К тому моменту временное замешательство Яны уже испарилось. Погрузившись в схватку, она, словно в тренировочном бою, быстро пришла в привычное для себя состояние.
– Ты совсем неумеха! – заключила девочка, подходя к переводящему дух противнику. – Но ты ведь хотел моей смерти…
Мальчик ударил наотмашь, попал в выставленный мечом блок и тут же получил восходящий рубящий по шее. Кровь хлестнула Яне в лицо, невольно заставив зажмуриться. Когда она открыла и протерла глаза, мальчик уже лежал на земле, его истекающее кровью тело еще подергивалось от конвульсий.
Князь подбежал к дочери и, встав на колени, обнял ее.
– Па-ап, он умер?
– Да, доча, умер, – князь судорожно поглаживал дочь по голове, волнение понемногу отпускало его. – Тебе его жаль?
– Не-а. А что с нами происходит, когда мы умираем? То есть после того, когда мы умираем?
– Души умерших забирает Бог Смерти, – князь освободил дочь от объятий, взял за руку и потянул по направлению к огромному дубу.
– Для чего они богу Д
– Если в жизни он был достойным человеком и храбрым воином, Дари поднимает его душу на небеса. Оттуда умерший может смотреть за великими битвами, за тем, что происходит с его родными, – поведал князь устоявшееся в народе поверье. – А если был злодеем, подлецом или трусом, то всяко забавляется с его душой: палит ее огнем, кипятит в масле, щекочет до умопомрачения…
– М-м, – уходя, девочка обернулась к еще теплому трупу, – этому в небеса не попасть…
После стольких переживаний, сопутствующих первому бою, мысль о новой дуэли князь запрятал в самых укромных уголках своего разума. Любое напоминание о том дне вызывало у него неприятные эмоции, что заставляло тут же переключиться на иные дела или иной предмет размышлений.
Даже когда Яна спросила о следующем бое, он, всегда с дочерью учтивый и обходительный, повысил голос и наговорил ей ненужных грубостей. После ему, естественно, стало совестно, и, желая загладить перед дочерью вину, князь обещал устроить ей новый поединок, но… не раньше чем через полгода.
К означенному сроку дочь стала напоминать отцу о данном обещании. Для Яны тот поединок оставил позитивные воспоминания – первое ошеломление быстро забылось, а вкус победы и совершенно небудничное ощущение смерти, принесенной своей рукой, крепко отпечатались в ее памяти.
