Чудовища не торопились вырваться из плена тьмы прямо под мои глаза, а я продолжала успокаивать саму себя, вдруг заметив, что сижу на ступеньках и мертвой хваткой вцепилась в перила. Что тот первичный страх оказался сильнее меня самой. А, может, мне и в самом деле всего лишь показалось? Не было никаких шагов, я просто выдумала их — а воображение дорисовало всё остальное. Надо просто перестать паниковать и успокоиться. Подняться наверх — и искать выход, может, и выйду отсюда вовремя?
***
Я чувствовала себя, как нашкодивший котенок. Хотелось стать настолько маленькой, чтобы забиться в ту щель, что изображала мышиную норку. Интересно, в замке Лексы есть мыши?
Взгляд Трюка, казалось, просверлит меня насквозь. Я подтянула ноги и обхватила их руками, словно это могло спрятать меня от разноса.
— Правила, — наконец проговорила Трюка. — У нас всех есть правила, которые нельзя нарушать. Я говорила тебе о том, что ты не должна быть в замке после того, как Лекса проснется. Говорила?
Я кивнула головой. Неужели наши только начавшие строиться отношения теперь будут разрушены? И всё из-за моей глупости, из-за того, что я потеряла счет времени и слишком погрузилась в свои размышления?
— Каждая ошибка может стоить жизни — тебе, мне, Кроку, Шуршу, другим…
— Другим? — переспросила я у Трюки, та сделала вид, что этого вопроса не было вовсе.
Писатель проснулся. Не раньше срока, не позже, а как положено — от легкого прикосновения своей мамы, будившей его на работу. Собрался. Оделся и, ничего не подозревая, выскользнул на улицу. А, может быть, смерено спустился. А, может быть, потирая не выспавшиеся глаза, угрюмо плюхнулся в пассажирское сидение автобуса. Кто его знает, мне этого видеть не довелось.
Замок был живым. Я не могла этого пояснить, но я четко ощущала, что всё здесь сейчас следит за каждым моим движением. Что стоит мне провести рукой по волосам, поправить прическу, встать со стула — меня буду разглядывать невидимые глаза. И ещё меня не покидало ощущение того, что я здесь — лишняя. Трюка, казалось, ничего подобного не замечала, а, может, попросту не обращала внимания. Она хозяйка замка, давняя догадка выскользнула из меня, родилась навязчивым вопросом. Меня вновь проигнорировали — кажется, сейчас Трюка готова была только рвать и метать, но вот слушать…
— Что теперь будет? — удрученно поинтересовалась я.
— Ты не сможешь вернуться в своё тело. По крайней мере, до тех пор, пока он не ляжет спать.
— Почему меня не выкинуло из сна? — тот случай, когда я оказалась во сне первый раз и из любопытства, вдруг всплыл у меня в памяти. Тогда для меня ещё не существовало никаких правил. Неужели осознание их существования вдруг сделало чудо — и я каким-то образом смогла тут остаться? С другой стороны — тогда ведь я не оставалась в замке, да что там — даже не знала о его существовании. Трюка, видимо, знала какой-то тайный ход сквозь глубины сознания нашего писателя, потому что она проводила нас сквозь дверь, за порогом которой мы сразу оказывались у замка. Быстро и удобно.
Трюка набрала воздуха в грудь для ответа, но вдруг промолчала. Осмотрелась вокруг — настороженно. Меня в тот же миг охватил озноб — словно рядом со мной вот-вот начнет твориться какая-нибудь жуть.
Ох уж эта жуть — скверная дама. Любит запаздывать. Я напряглась от ожидания — мне казалось, что вот-вот замок оживет. Задрожат, пойдут паутиной трещин стены, заходит ходуном пол под ногами и вот тогда… что тогда? Я не знала. Я смотрела на Трюку, ожидая, что же будет дальше. Вопрос повис на языке, боясь сорваться в самый неподходящий момент. Единорожка старалась не смотреть на меня, казалось, она вообще никуда не смотрит. Бдит, ждет, чтобы отреагировать в любой момент.
Стены замка пошли паутиной трещин, пол заходил ходуном, её величество Жуть явилась во всей красе, заполняя собой — всё вокруг…
***
Больше всего на свете мне хотелось вернуться к Диане — прямо сейчас, прямо к ней на стол, прямо перед её светлые очи. Мне хотелось ответов, потому что армия вопросов, родившаяся в моей голове, только и ждала, на кого бы пойти в атаку. Трюка для этой цели не подходила — единорожка не хотела и не собиралась делиться со мной ценной информация. Держала дистанцию, давая понять, что мы всего лишь вынужденные союзники, но уж точно никак не близкие подруги.
Замок преобразился — в один миг наполнившись жителями. Когда тряска улеглась, а трещины на стенах исчезли, заросли, зажили сами собой, жильцы стали появляться изо всех щелей. Лезли, словно тараканы, торопясь показать нам свою суть, вглядывались — жадными, любопытными, масляными глазками. Словно прямо сейчас хотели наброситься, хорошенько ощупать незваных гостей, может быть, надкусить.
Они смотрели на нас, изучали со стороны, как пауков в банке. Мне вдруг почему-то вспомнился Лекса — наверно, именно так он смотрел на меня, когда нашел на полке шкафа. В воздухе запахло пылью.