— Договорились — вымолвил он, радостно сверкая глазами, тряся пакетом в руках. Не говорил, правда — шептал, словно не хотел распространяться о своей тайне в голос, боясь, что тогда она потеряет свою силу. Рот чуть приоткрыт, взъерошенные волосы, тяжело дышит, покачиваясь из стороны в сторону. Словно и не газировку только что пил, а, по крайней мере, водку. Я пригляделась к писателю получше — и усталость вдруг отступила, будто её и не было. Силы вернулись и я чуть не раскрыла собственную тайну. Я смотрела на него, ожидая объяснений, а он и не торопился, старательно стягивая сапоги. Талый снег вперемешку с грязью клочьями свисал с подошв, капал на зеленый ковер — плевать. Сегодня, казалось, ему можно было всё! Ахес то и дело норовил вылезти за пределы раскрытой бутыли, щедро пролиться на пол. Глоток, другой, третий — писатель, в расстегнутой куртке, мятом свитере, расстегнутой ширинкой и в одном носке напоминал мне комичного забулдыгу.
— Утвердили! — Лекса выдохнул, облегченно, словно старался как можно скорее избавиться от груза этого слова.
— Что? Что утвердили? С кем ты договорился?
Пакет, коим он до этого сотрясал воздух, звучно шлепнулся на стол рядом со мной. Писатель и не заметил даже, что я лежу не в той позе и не там, где он меня оставил. Ну и хорошо. Сейчас меня, кажется, ожидает какая-то донельзя приятная новость. В конце концов, что же такого можно было утвердить в первый день нового Обновления?
Пакет шуршал и не слушался его рук, то и дело норовил выскользнуть, упасть на пол. За окном просыпался город. Темнота отступала, а солнце, набравшись храбрости и сил, поднималось в зенит. Улыбнулось лучиком, пробилось сквозь так и не отдернутые занавески, огласила город воем сигнализаций автомобиля. Словно этого было недостаточно. В унисон мобилю подвывали его рядом стоящие товарки. Мальчишки балуются, подумала я. Лекса усадил меня прямо на ноутбук — лицом к себе, не уставая бороться с неподкупным пакетом. Пластик клейкой ленты никак не хотел поддаваться, грозя тем, что открыть его можно будто только лишь при помощи ножниц. Впрочем, Лекса сломил его сопротивление и прибегнув к помощи зубов, разорвал неподдающийся пакет. Целый ворох бумаг, с кучей печатей и подписей рассыпался по комнате, а писатель расхохотался. Я чувствовала, что он сошел с ума — или где-то на грани этого. Сейчас, шептал он мне, обещая всё пояснить. Мне оставалось только терпеливо ждать.
— Меня издают! — гордо заявил он. Довольная улыбка грозила покинуть пределы лица, глаза блаженно закрыты. Он в нирване, в полном, абсолютном счастье. Я вдруг почувствовала. Как рядом со мной прошла волна самого настоящего уютного, воистину домашнего тепла — и мысленно прикоснулась к ней. Меня в тот же миг накрыло. Мне на какой-то миг, секунду вдруг показалось, что весь этот мир — прекрасен. С войной, нищетой и машинами, что сначала сбивают маленьких девочек, а потом, будто на злобу дня, обращаются в чудовищ-людоедов. Он прекрасен с Юмой, Черной курткой, Аюстой. И всё, ну абсолютно всё в нём просто замечательно и счастлива, что живу в нем. Реальность надулась пузырем и лопнула у меня в голове, тут же окатив едким ядом цинизма. Словно бы из сказки, теплой и доброй, меня швырнуло в холодный и неприветливый мир. Волна тепла и счастья прошла, а мне хотелось ещё — дотянуться, ухватить её хотя бы за краешек, хотя бы ещё минутку побыть… такой счастливой?
— Мою книгу издадут! — Лекса, казалось, готов был прыгать от радости. Он метнулся в одну сторону, затем в другую, хлопнул себя по лбу. О чем-то позабыв в суматохе. Одинокая капля холодного пота бороздила мокрую поверхность бутыли, оставляя кривые тающие следы.
— К-как? — непонимающе спросила я. — Разве ты её уже дописал? Я судорожно принялась вспоминать, что же он печатал последним. Кажется, аргументы Элфи подошли к концу и пользуясь своим даром она влезла в голову Хозяйки, чтобы узнать о её прошлом и понять — а в самом ли деле она достойна жизни? Не зря ли всё это время она так старалась? У белоликой девы получилось запустить червя сомнения в неистовую веру малышки. Но ведь это не могло быть концом! Или могло? Но ведь даже если это было финалом книги, разве её успели бы проверить в издательстве за такой короткий срок?
— Ну, ту, которую пишу сейчас — еще нет. — писатель радостно тряс головой, жестикулировал, и, казалось, готов был взорваться от радостного волнения. Я попыталась услышать — а нет ли очередной волны, исходящей от него. Пусть мистической. Пусть непонятной, но…
— Первую я уже давно отправлял. Месяца три, а то и четыре назад. — он уставился в потолок, пытаясь вспомнить точную дату.
— Но ведь сегодня первый день после Обновления. — сомнения закрадывались мне в душу. Что-то тут нечисто, ой как не чисто. — Кто в первый день Обновления сообщит такую новость? Им что, заняться больше нечем?