Стойте, это же была волна — та самая, что обдала неприятным и гадким. Нужно как можно скорее уцепиться за неё, и тогда…. Вот только как это сделать? В теории оно почему-то казалось гораздо проще, чем было на самом деле. Протянуть руку, выставить вперед и… и что? Надеяться, что она сама подхватит меня, унесет потоком воздуха? Нет, тогда как? А как я это сделала в прошлый раз? Кажется, на мне тогда была рука писателя. А сейчас мне что? Самой залезть ему под ладонь? Да и вообще, нужен ли для этого физический контакт. А, может быть… как же я не догадалась до этого раньше? Что, если я попытаюсь сделать это во сне. Мне вдруг стало смешно от своей догадки — как можно управлять собой во сне? Но как тогда можно двигать конечностями. Если у тебя нет нервов, суставов и мозга? Наверно, никак. А ведь получается — кто сказал, что не получится и тут? Ангел сомнений сменился чертенком упрямства, пожав на прощание плечами — в конце концов, чего я теряю? Будто бы это последняя ночь, будто бы я больше никогда не буду спать. Образ Юмы явился перед глазами, пытаясь напомнить мне, что не всё столь радужно, как мне хочется думать, но я прогнала его. Не до Повелительницы Тьмы сейчас.
Я провалилась — стоило мне только закрыть глаза, как я провалилась — будто в огромную башню, без дна. Закричать? Разобьюсь? Тысячи ярких звезд вдали обратились светлячками, испуганно ринулись в разные стороны и устремились к одной большой гигантской звезде. Я искорка? Нет, я не искорка…
Полет в неизвестность закончился. Точно так же, как и начался. Я больше не падала — просто висела в воздухе, стараясь не смотреть в сторону опостылевшего мне сна. Ну его, я хочу в сон Лексы. Где же та самая дверь, которая была в прошлый раз? Я ждала. Что где-нибудь, чуть дальше, в сторонке, скрипнет ставнями, моргнет светом из щели, поманит за собой — что-нибудь. Проход, дверь, портал, большая ли мне разница? Но было пусто. Вместо этого тонкой нитью озарился далекий горизонт. Я оглянулась — так, на всякий случай. Нет, солнце на месте, тогда что же это? Мир с двумя солнцами? Сейчас сияющий огненный диск поднимется на небосвод и…
Диск не поднимался, ему некуда было торопиться. Он словно испугался. Застыл на одном месте, оглашая светом лишь дальнюю границу, и… тут я поняла, что это вовсе не горизонт. Линия, та самая нить, о которой я думала — именно за неё-то мне и нужно ухватиться. Доверчиво тянет ручку рисованная девочка на экране игровой приставки, доверяя твоей воле свою жизнь. Дернешь сильнее — и она упадет. Я не дергала. Не знаю, сколько прошло времени и шла ли я куда-нибудь, но сейчас я сжимала в руках нить, сотканную, наверно, из солнечных лучей. Тонкую, легкую и, как мне казалось, хрупкую. Потяни я за неё — и она лопнет, как струна, одарит на прощанье противным звоном и красными отметинами на руках. Я иду — или плыву? Мои пятки не касались пола, а я не переставляла ноги. Словно не я шла за нитью — а нить сама тащила меня за собой. За шкирку. как нашкодившего котенка — остается только ждать, когда укажут на провинность. Выбиваться? Зачем?
Всё это время меня не покидало стойкое чувство, что всё это — одна большая ошибка. Моя, конечно же, ошибка и ничья больше. Зачем я сунулась сюда? Кто знает, что твориться в снах писателя? В прошлый раз мне случайно удалось попасть в его сон, а кто знает, как будет в этот раз? Меня в тот раз выгнали, вышвырнули, кинули кулем об стену — благо, что Аюста поймала. А как будет сейчас? Нить вдруг обовьётся вокруг меня и задушит? Подобная мысль заставила меня на миг отпустить свою путеводную — та продолжала плыть. Мол, не хочешь — ну и не надо, я и одна доберусь. Кто-то тотчас потерся о мои ноги. Я испуганно вздрогнула — меньше всего ожидаешь увидеть в безликой и почти непроглядной тьме хоть кого-то. Старый знакомый — черный пушистый комочек, так похожий на крохотного котенка, который я видела там, когда была по ту сторону двери. Ужасный зеленый огурец с зубами гнался за ним и…
Я взяла его на руки. Нить рядом со мной плыла не переставая — хватайся в любой момент. Монстрик ткнулся пару раз мордочкой в мои ладони, а потом раскрыл большущие, ярко горящие зеленые глаза. Мне он показался столь милым и прекрасным. Что в тот же миг захотелось прижать его к себе, поближе. Защитить — от тех страшных чудовищ, что тогда преследовали его, может быть, забрать с собой. Ему страшно тут одному, поняла я, он ищет себе друга. Чем я не подхожу на эту роль? Пусть будет моим питомцем, я как-нибудь позабочусь о нём. Воображение в тот же миг усмехнулось, обрисовав странную картину того, как из ночи в ночь я буду проникать в чужие сны только ради того, чтобы погладить этого малыша против шерсти. Выходило забавно.